Рабыня ищет хозяина, любовь не предлагать

Наконец, он с трудом садится, судорожно дыша и удивленно смотрит на меня:

— Что ты здесь делаешь?

— Пришла ответить согласием на твое предложение брака, — хихикаю истерически, на глаза наворачиваются слезы — он жив. Дезориентирован и обессилен, но все же жив! — Подожди.

Вновь оборачиваюсь к пламени, окружающему алтарь, на которое я потратила практически весь свой резерв. Но нужно перестраховаться. Ничто лучше не разрушает объекты, чем сочетание нагревания и резкого охлаждения.

Резкий пасс рукой гасит пламя, а второй активирует ледяное заклинание, охватывающее не остывший камень. На висках выступает пот от перенапряжения, руки дрожат, а магические каналы дрожат, потому что энергии в резерве не хватило на второе мощное заклятье. Понимая это, еще не разобравшийся в ситуации Эрик уже вплетает остатки своей магии в мое заклятье. Хочу отказаться — ему еще пригодится, чтобы выздороветь, но не выходит — без него я бы не справилась, защита вокруг нас и так сжирает огромное количество сил, Трюггви за стеной беснуется и пытается ее пробить любыми методами, да и Астридсон не отстает.

Наконец, алтарь превращается в аккуратный ледяной куб, и я выдыхаю устало. Руки дрожат, но не хватает последнего — хорошенького удара, чтобы окончательно разбить камень. К сожалению, мою секиру Трюггви отнял и бросил где-то за границами магического круга, но, оглядевшись, я нахожу место, где кладка в стенке боссейна повреждена. Выбираю там камень побольше.

— Что ты делаешь? — пытается вмешаться Эрик, но я лишь отмахиваюсь.

— Приди в себя, нам еще предстоит бой с этим уродом. А пока…

Я хватаю обломок стены, состоящий из нескольких скрепленных циментом камней, побольше и с размаху бью в ледяной куб, в который мы с Эриком превратили алтарь. Раз, второй, третий — главное попасть в ту же точку и…

Трещины расходятся по льду с хрустом. Эрик хватает меня за плечи и оттаскивает к границе защитного круга, опасаясь отката. Я с радостью смотрю, как постепенно начинают откалываться куски и…

Яркая вспышка, и лед вдруг обращается в воду и заполняет бассейн по щиколотку, а алтарный камень стоит цилехонек, ни одной трещинки на нем не появилось, ни одной царапинки. Я обессиленно роняю каменный обломок и приваливаюсь к Эрику плечом.

— Твоя дочь такая же дура, как ты сама, — слышится голос Императора.

Я поднимаю голову и вижу, что и мама, и Мариус распяты на полу ритуального зала, спелёнатые магией по рукам и ногам. Но уложены ровно на те места, которые им положено занимать. У мамы из глаз к вискам стекают слезы, Мариус, кажется без сознания, его волосы слева обожжены и, кажется, щека тоже.

Я обессиленно опускаюсь на парапет бассейна. Эрик присаживается рядом, прижимает меня к себе боком, целует в висок. Я так и не сумела его спасти.