Рабыня страсти

"Бертрис Смолл

Рабыня страсти

ПРОЛОГ

Сорча Мак-Дуфф отрывисто вскрикнула от боли. За стенами мрачной каменной башни зловеще выли декабрьские ветра, словно вторя ее страдальческим стонам. С новым приступом боли на лице ее появилась гримаса, похожая на мрачную усмешку. В башне было очень холодно — даже каменная кладка стен покрылась тончайшим слоем инея, хотя в камине и горел слабый огонь. Крошечное пламя металось на сквозняке — оно боролось за жизнь, взметая искры, тут же улетавшие в трубу. Но все втуне — в покоях ничуть не становилось теплее…

Однако нагая женщина, тело которой то и дело сводило судорогой боли, не ощущала ни ледяного ветра, дующего во все щели, ни холода, которым тянуло из-под двери.

Она была поглощена другим — все тело ее и душа помогали появиться на свет ребенку. Это были первые ее роды, но новых не будет — если только она вновь не выйдет замуж. Она же не намеревалась делать этого. Муж ее, Торкиль Мак-Дуфф, лаэрд Бен Мак-Дун, вот уже три месяца как мертв. Злодейски убит. И не кем иным, как Элэсдейром Фергюсоном, лаэрдом Киллилоха, пытавшимся отспорить у него добрый кусок земли. И ее дитя — нет, дети, мысленно поправилась она (ведь повитуха говорила, что она должна родить двойню), непременно отомстят за кровь отца клану Мак-Фергюс, уничтожат всех Фергюсонов из Киллилоха, сотрут саму память об этих выродках со страниц летописи их славного края… От мысли о возмездии в душе женщины все запело от торжества. «Ты будешь отомщен, возлюбленный мой супруг и повелитель…» — прошептала она.

Повитуха бесцеремонно вернула ее к действительности.

— Тужьтесь, леди! Да тужьтесь же! — повторяла старуха. Сорча Мак-Дуфф напрягла все силы, а повитуха колдовала между ее раздвинутыми ногами, что-то бормоча и покрикивая на роженицу:

— Еще! Еще!

Сорча боролась с мрачным, но удивительным мужеством.

И вдруг она с удивлением ощутила, как скользкий комочек живой плоти выскользнул из ее влажного лона. Она сделала усилие, присела на ложе и всмотрелась. Повитуха схватила окровавленное тельце за крошечные щиколотки, приподняла тельце и шлепнула младенца по попке. Дитя тут же пронзительно закричало.

— Дай мне моего сына! — прорычала в исступлении Сорча Мак-Дуфф.

 — Дай мне его! Сейчас же! — и она простерла руки.

— Но вы родили девчушку, леди… — повитуха уже отирала кровь с новорожденной девочки, которая громко вопила. Затем, завернув дитя в полотняную пеленку, она протянула сверток матери.

Дочь? Об этом она даже подумать не могла! Но ведь второе дитя — это мальчик, в этом нет сомнения… Что ж, хорошо, что первенец — девочка… С двумя сыновьями было бы трудновато. Они проводили бы больше времени в борьбе друг с другом, нежели с Фергюсонами из Киллилоха.