Группа специального назначения

Сразу как-то расслабился, в глазах появилась обреченность. Ослабла рука, сжимающая рукоятку ножа. Но вдруг с ним что-то произошло. Он вскинул голову, хищно осклабился и вдруг с силой провел лезвием себе по горлу. Офицеры оторопели. Усатый усилил нажим, лезвие глубже погрузилось в горло. Кровь хлынула фонтаном. Он закашлялся, выронил нож. Помутнели глаза, он начал падать, выставил ногу, чтобы удержаться, но она подломилась. Усатый завалился набок, вздрогнул, заливаясь кровью.

— Вот черт… — ругнулся Максим, — такого я не ожидал…

— Да, неожиданно, — согласился Коган. — Тебе не кажется, что мы сами себя переиграли?

Спасать самоубийцу было бесполезно, он уже умирал. Бился в конвульсии, стекленели глаза. Офицеры тоскливо смотрели на него. Ладно, не судьба, есть еще Грибов, которого пасет Буторин…

— Герой, мать твою, — сплюнул Шелестов.

— Кто? — не понял Коган.

— Не ты же… — Он чувствовал нарастающую злость. Предстояло еще многое узнать о подготовке немецких агентов, нравах в их среде и преданности своему делу. Значит, у них есть приказ в безнадежных ситуациях сводить счеты с жизнью, чтобы не расколоться на допросе в НКВД. Немцы же друзья, нужно сохранять эту иллюзию. Коган тоже был обескуражен и расстроен. Поглядывал на трупы, кусал губы.

— А ты неплохой артист, Борис Михайлович, — усмехнулся Шелестов. — Такое представление закатил, что даже бандит удивился.

— В школьном драмкружке участвовал, — объяснил Коган. — Хотел актером стать.

— А что же не стал?

— Со сцены упал…

Они рассмеялись, хотя это был смех сквозь слезы.

— Что же ты сразу не убил того, первого? Вполне мог с улицы пальнуть ему в спину.

— Не решился, Максим Андреевич. Откуда мне было знать, какие у тебя на него планы? Решил повременить, под пьяного поработать. Пристрелить ведь никогда не поздно?

На улице кто-то топал, хрустел щебень. Резко повернулись, оперативники вскинули стволы. Влетел взмыленный Сосновский с вытаращенными глазами.

— Эй, не стрелять, свои! Вы здесь… На выстрелы бежал, потом тихо стало, плутал по закоулкам… Вы чего тут натворили, командир? — Он изумленно огляделся вокруг.

— Ты вовремя, — хмыкнул Шелестов, убирая пистолет. — Такая вот канитель, Михаил. Одного прикончили, другой сам себе горло перерезал — разыгрывал тут перед нами душераздирающий спектакль…

— И теперь возникло опасение, что всей группе предстоит возвращение в места постоянной дислокации, читай — за решетку, — утробно вымолвил Коган.

— Да уж… — Сосновский растерянно почесал макушку, — погуляли…

— Ну все, не будем о грустном, — заторопился Максим. — Если Сосновский слышал выстрелы, то и другие могли. Скоро здесь будет шумно и людно. Быстро обыскиваем тела и валим отсюда.