Рассказы

Я подошёл к телохранителю, похлопал по плечу и указал на парней. Он не обратил внимания. Он вообще не двинулся, пока гитарист не собрался уходить со сцены. Только тогда он поднялся двумя идеально рассчитанными движениями, и тут я осознал, что всё понял неправильно. Не избалованная дочка — избалованный сынок. Папочка купил ему гитару, усилитель и нанял музыкантов. Юношеская мечта — прямо из детской сразу на сцену. Водитель у клуба, телохранитель контролирует ситуацию. Только команда конкурента не из двух ребят, а из трех. Обожающая фанатка, юношеские фантазии. Классическая ловушка.

И в туалете было тактическое совещание в последнюю минуту перед акцией, а потом — время пошло.

Я пробил себе дорогу к заднему выходу и вырвался на улицу, опередив телохранителя, как раз, когда девчонка, повиснув на юноше, разворачивала его спиной вперёд и толкала его к этим двум парням. Первого я ударил сильно, второго еще сильнее, кровь из его рта даже обрызгала мне всю рубашку. Оба осели на землю, девчонка тут же исчезла, и тут появился телохранитель. Я заставил его отдать мне свою футболку — следы крови всегда привлекают внимание.

Потом вернулся в зал и вышел через переднюю дверь. Естественно было бы повернуть направо, поэтому я повернул налево и на 6-м поезде от Бликер и Лафайет отправился на север в предпоследнем вагоне. Сел и огляделся. От старых привычек просто так не избавишься."

"Из сборника «Противостояние лучших»

«FaceOff»

Встречное удовлетворение[4]

Good and Valuable Consideration

(совместно с Джозефом Файндером)

Бару было сто лет, его построили для «чернильного» рабочего класса — клерков, нотариусов, печатников и прочих офисных трудяг всех видов, заполнявших узкие улочки после окончания рабочего дня не в самом лучшем настроении и старавшихся найти хоть какое-то утешение.

Теперь бар превратился в очередную бостонскую диковинку с тусклым светом, полом, вымощенным плиткой цвета овсянки, желтой медью посуды и мебелью из блестящего красного дерева. Ярче всего сияла стойка бара, где поверхность старого дерева отполировали до невозможного блеска миллионы рукавов. Из этого ряда выбивалась лишь одна деталь, расположенная высоко за стойкой. Впрочем, Джек Ричер пришел сюда именно из-за нее: это был большой плоский экран, на котором шел прямой репортаж об игре «Янкиз» в Фенуэй-Парк. [5]

Ричер вошел и помедлил возле двери, выбирая подходящее место. Он обладал превосходным зрением, поэтому у него не было необходимости сидеть близко к экрану, но опыт подсказывал Джеку, что на плоские экраны плохо смотреть под углом, поэтому ему хотелось устроиться по центру. Таким образом, осталось лишь одно место — незанятый табурет, единственный среди пяти в центральной части бара, который находился почти напротив телевизора.