Рассказы

Они спешили вперед, снова в жару, как можно быстрее, мышечная память и инстинкт заставляли их оставлять как можно большее расстояние между дверью и ими, заставляли искать тени, но тень была повсюду. Бауэри выглядела очень темной зловещей канавой, длинной и прямой в обоих направлениях, ограниченной кромешной тьмой и черными зданиями, одинаково массивными и мрачными, сливающимися в одно большое пятно, более темное, чем ночное небо. Водонапорные резервуары на крышах на сорок кварталов к северу и к югу не были видны вообще, их можно было только почувствовать там, где в нижней части неба безжизненные здания, словно мертвые пальцы, закрывали звезды, светившие сквозь легкие облака.

— Весь город в темноте, — сказала Хемингуэй.

— Слушайте, — сказал Ричер.

— Что?

— Точно. Не работает миллиард электродвигателей и миллиард электрических потребителей отключен.

Крисси сказала:

— Просто не верится.

Хемингуэй добавила:

— Похоже, будут проблемы. Еще час или около того, и везде начнутся беспорядки, поджоги, и очень много грабежей. Поэтому, вы двое должны идти прямо сейчас на север, так далеко и так быстро, как можете. Не ходите на восток и запад. Не используйте туннели. Не останавливайтесь, пока не выберетесь севернее 14-й улицы.

Ричер спросил:

— Что вы собираетесь делать?

— Работать.

— Вас отстранили.

— Я не могу стоять в стороне и ничего не делать. И ты должен отвести свою подругу обратно, туда, где нашёл её. Я думаю, что это наша главная обязанность, — и она побежала на юг, к Хьюстон Стрит, и через несколько секунд исчезла в темноте.

* * *Уличный фонарь на Грейт Джонс уже не работал, но синий «Шеветт» всё еще стоял под ним, серый и бесформенный в темноте, но пока нетронутый. Крисси открыла его, и они сели, девушка завела двигатель и включила передачу. Она не включила фары, и Ричер её отлично понимал. Тревожить плотную тьму казалось неправильным, даже, возможно, опасным. Огромный город казался растерянным и покорным, гигантский организм слёг, безжалостный и равнодушный к крошечным снующим людям, которых становилось всё больше в поле видимости. Распахивались окна, люди с нижних этажей выходили на улицу и стояли у своих дверей, оглядываясь с видом, полным удивления и страха. Становилось всё жарче, ночной прохлады не ожидалось. Тридцать семь градусов, а может быть и больше, жара спустилась на город и теперь с превосходством наблюдала, не обращая внимания на вентиляторы, кондиционеры и любые другие человеческие ухищрения.

Грейт Джонс Стрит была односторонней в западном направлении, они пересекли Лафайет и Бродвей и продолжали двигаться по Третьей Западной. Крисси вела медленно и осторожно, не намного быстрее, чем шла бы пешком, темный автомобиль в темноте, один из очень немногих.