Случайная свадьба (+ Бонус)

На стажировке меня принимали за горничную, в офисе меня принимали за разносчицу пиццы, прохожие принимали меня за промоутера, но никто и никогда не принимал меня за проститутку. Даже когда мы с друзьями ездили в Амстердам и гуляли по улице Красных Фонарей.

Обматываюсь полотенцем и выхожу из душа. И когда прохожу мимо лестницы, меня простреливает.

Налево! Росомаха говорил, моя комната налево. А я вчера свернула направо.

Открываю дверь в комнату справа и мысленно молюсь, чтобы оказалось, что я ошиблась, что это не та комната. Но с абсолютной ясностью вижу, что именно здесь провела ночь. Куча денег на тумбочке лучшее тому доказательство.

— Видишь, — говорю вслух умолкнувшей внутри девочке, — я сама виновата. Перепутала комнаты и влезла голой в кровать к Росомахе. Что ему еще оставалось думать? Или делать?"

"«Так сильно нужны деньги, да? — вспоминаю тяжелое дыхание на своей шее, и по телу врассыпную бегут мурашки. — Хочу еще, пока я везде первый…»

От этих горячих воспоминаний заливаюсь краской до корней волос. Боги, что же он обо мне подумал? Что я теперь пойду по рукам как проверенный и готовый к употреблению товар?

И тут в голову приходит такая простая мысль, что я от неожиданности сажусь на кровать, которая, к слову, тоже стоит немаленьких денег. А ведь теперь ни Максуд, ни Хамзат мне не страшны.

Меня никто не станет похищать, меня не смогут выдать замуж — в их понимании я теперь порченый товар. Слишком большим соблазном, как выяснилось, была моя девственность. А сейчас нет девственности — нет проблемы.

Теперь я свободна, я смогу уехать, вернуться домой. Устроюсь на работу, сниму квартиру и начну собирать деньги, чтобы вернуть Азату за обучение. А может, получится найти работу в Лозанне?

Я даже должна быть благодарна Росомахе, только бы девочка внутри перестала завывать тоненьким голоском. Но когда-то же она успокоится…

Непроизвольно глажу ладонью шелковую простыню — она действительно шелковая, ночью мне не показалось. Старательно прогоняю воспоминания, как Росомаха бережно перекладывал меня на кровати, меняя запачканную постель.

Хорошо, что он уехал. Это же он торопился на самолет? Не знаю, как бы я смогла посмотреть ему в глаза. И вспоминать о нем не надо, это были не мои ощущения, они были придуманные. Я ничего не чувствую к человеку, который стал моим первым мужчиной. Кроме стыда и досады.

Так что все к лучшему. А теперь пора думать, как добраться в город.

Быстро одеваюсь в выданные вчера Росомахой футболку и спортивные штаны. Они пахнут средством для стирки, никакого парфюма и посторонних ароматов. Это хорошо, вряд ли мне сейчас захотелось бы нести на себе запах чужого мужчины, хотя ночью мне казалось, я им вся пропиталась.

Еще одно побочное действие выпитых успокоительных.