Разрешаю любить

Мне кажется, что я все еще пахну Лешкой.

— Ты, наверное, устал после перелета?

— Немного. А ты?

— И я.

— Но я все равно не жалею, что прилетел. В следующий раз мы сможем увидеться только после Лондона.

— Да…

Водитель Бжезинских очень быстро привозит нас домой. Взявшись со Станисом за руки, мы, не торопясь, идем к дому, снова приветствуем консьержа и поднимаемся на лифте на нужный этаж. Чем ближе мы к квартире, тем сильнее я нервничаю.

К счастью, нас встречает горничная и предлагает чаю. Потом мы расходимся по комнатам, чтобы переодеться, и встречаемся в столовой.

— Расскажи мне, как идет подготовка к свадьбе, Варюш.

— Все отлично, — отвечаю, немного смущаясь, потому что Юля едва ли не каждый день отправляет ему счета на оплату.

— Мама говорит, твое платье великолепно.

— Да!.. Такое красивое!.. Но я тебе его не покажу!

— Меня уже предупредили, — сообщает он со смехом, — В любом случае, в день нашей свадьбы ты будешь прекрасна.

— Юля хочет заказать фонтан из шампанского… — вдруг вспоминаю то, что хотела обсудить с ним.

— Да, я видел это в счетах.

— Это лишнее, мне кажется.

— Почему? Ты не хочешь? Это очень красиво, — берет маленькую фарфоровую чашку и, не сводя с меня глаз, делает небольшой глоток.

— Это безумно дорого.

— Об этом не беспокойся, Варенька. Я не стану экономить на нашей свадьбе.

— Прости, — лепечу я, — Просто… просто иногда мне кажется, что Юлю немного заносит."

"— Ничего подобного, — касается моей ладони, — Все в порядке. Я хочу, чтобы этот день мы запомнили на всю жизнь.

— И еще… она хочет заказать столовые приборы из Москвы, потому что…

— Ва-ря… Пусть Юлия делает все, что считает нужным.

Я беру из вазочки крохотную зефирку и кладу ее в рот. Наверное, Станис прав. Я не могу требовать, чтобы такие люди, как Бжезинские, понижали свою собственную планку.

— Ладно, идем, — зовет он, поднимаясь из-за стола.

Я на мгновение цепенею. С застывшей улыбкой на лице, смотрю на него снизу вверх. А потом подаю руку и встаю на ноги.

Выпитый чай с зефиром оседает в желудке тяжелым камнем. Это чувство вины и презрения к себе. Они запечатывают всю радость от встречи с женихом.

Проведя меня через огромный, залитый искусственным светом, холл, он открывает дверь в гостевую спальню, которую выделила мне Мари. Там тихо, немного прохладно и очень темно.

— Я так скучаю, Варенька! — бормочет Станя, усаживаясь на край кровати и притягивая меня к себе.

Сделав шажок, я опускаюсь на его колени боком и обнимаю за шею. Наши губы встречаются в следующее мгновение. Закрыв глаза, я концентрируюсь на ощущениях. Целуюсь со всей самоотдачей и изо всех сил пытаюсь не сравнивать. Не вспоминать, не думать и представлять.

Станя скользит языком у меня во рту и руками гладит спину.