Разрешаю любить

В этот момент в кармане толстовки начинает звонить мой телефон. На проводе Егор.

— Леха, Костян забронировал випку в «Адаманте». Ты будешь?

— Сегодня?

— Да. Приедешь?

Навострив уши, Алька замирает. Я припечатываю ее взглядом, от которого она тут же заливается краской. Закусывает обе губы и стыдливо прикрывает глаза.

Мне смешно становится. Чудо в перьях.

— Не знаю пока. Буду иметь в виду.

— Давай, подваливай, — бросает он и отключается.

Положив телефон в карман консоли, снова на нее смотрю.

— Я случайно услышала. Прости-и-и, — стонет тихо.

— Сиди дома сегодня. Ясно? Этот клуб не для малолеток.

— Я не малолетка! Давно уже совершеннолетняя!

— Сиди дома.

Надув губы, она обиженно замолкает. Шарит рукой в своем рюкзаке, находит там расческу, поправляет волосы, убирает ее обратно, а заколку кладет на консоль рядом с моим телефоном.

— Убери ее в сумку, — проговариваю тихо, — Забудешь, как в прошлый раз куртку.

— Ой, прости… дурацкая привычка, — смеется она, — Меня и папа все время за это ругает. Говорит, я превратила его машину в свою комнату.

Я подвозил ее уже однажды, когда они с Тиной притащились ночью на загородную трассу за старым кладбищем. Ее сестра прыгнула в тачку братьев Маликовых, а Алька попросилась ко мне.

Подрулив к дому, в котором сестры арендуют квартиру, и снова гляжу на нее.

Улыбается. Заправляет за ухо прядь волос и неловко пожимает плечами.

— Спасибо, Леша.

— Не за что.

— Поздравляю тебя с победой вашей команды на соревнованиях!.. Я ни минуты не сомневалась, что так и будет!

Киваю. Хочется принять горячий душ, принять таблетку обезбола и вырубиться хотя бы на час.

— Можно я тебя поцелую? — вдруг спрашивает Аля, — В щеку. В честь победы!..

Моего ответа, видимо, не требуется. Потянувшись, кладет ладонь на грудь и прижимается ко мне губами. Замирает, считывая мою реакцию, и отстраняется.

— Прости.

Глава 29

Алексей

От удара в нос под глаз все-таки натек фингал. Ладно, не привыкать. В моем окружении этим никого ни испугать, ни удивить.

Смыв усталость и напряжение горячей водой, перекусываю бутером. Потом, закинувшись колесами, заваливаюсь в комнате на диван. Глаза слипаются, а в ушах свист и крики болельщиков. Еще один кубок лежит в сумке, а радости и удовлетворения от этого нет.

Нахрена они мне? Кубки, медали, грамоты? Кому, кроме меня самого, они интересны?

Мысль пугающая и до ужаса неприятная, но если смотреть правде в глаза — счастливым они меня не сделали.

Перекатившись на спину, закрываю глаза сгибом локтя и всю свою энергию трачу на то, чтобы блокировать то, что упрямо лезет в голову. Питер — выставка — жених.

Ночь.

Иду от обратного — успокаиваю себя тем, что все к лучшему. Что хватит тешить себя ложными надеждами и продлевать агонию. И девчонку мучить тоже хватит.