Разрушу твою жизнь

И вся моя жизнь в одно мгновение стала вдруг нормальной. Такой, какой я видела её в своих снах, плача в подушку, пока они не превращались в ночные кошмары."

"И оттягивала момент побега, о котором постоянно думала. Денно и нощно. Потому что радость от нормальной жизни сменялась острой нехваткой воздуха. Отсутствием свободы. И дикой, непереносимой тоской по Нему.

А спустя месяц после приезда я обнаружила себя с головой, погрузившейся не в книги, а унитаз.

Оставив всё содержимое желудка в нём, вытерев испарину со лба, я поняла, что влипла. Влипла в Ямадаева. Чёрт бы его подрал.

Глава 20

Через пару часов сидела на крышке унитаза с тестом на беременность, ожидая, когда проявится результат. Прикрыла веки, боясь увидеть ответ на свой вопрос. Отсчитала необходимое количество секунд. Распахнула глаза, уставившись на полоски.

Две полоски.

Сердце пропустило удар. Пожар в черепной коробке выжигал все мысли. Тест выпал из пальцев. Схватилась за голову, сжимая виски, мыча что-то нечленораздельное под нос. Смесь стона и жалобного мычания.

– Мамочки, как же я из этого выпутаюсь? Только ребёнка для полного счастья не хватало.

Устало сползла на пол, привалившись плечом к холодной стене. Выдохнула, пытаясь разобраться с собственными чувствами. Не понимала их. Внутри всё замерло. Заледенело.

Я не хотела заводить детей так рано. Куда мне ребёнок, я ещё сама не чувствую себя взрослой. Чему я смогу его научить, что смогу дать, закончив лишь школу?

Положила руку на плоский живот. Возникло дежавю, от которого мурашки побежали по коже. Вспомнила, как Шамиль сделал похожий жест. Этот-то наверняка терзавшими меня вопросами не задавался. Ему-то уже давно пора становиться отцом.

Не позволила красивой картинке счастливого семейного счастья проникнуть в мой мозг и завируситься в нём.

– Ох, малыш, твой папаша та ещё скотина. Он намеренно это сделал. Но зачем?

Выбросила тест в мусорное ведро и кое-как выползла из ванной комнаты.

Всё можно решить абортом. Раз – и следов Шамиля в моём теле не останется.

Только от этой идеи стало как-то муторно. Гадко. Ребенок ещё не родился, даже не оформился, наверняка размером с фасолину, а я ощутила вину перед ним за такие мысли.

– Василиса.

Столкнулась на выходе с отцом, подобралась вся, напрягшись.

– Сегодня на ужин приедет Соломон. Будь с ним чуть вежливее.

На его губах дежурная улыбка. Словно я не дочь его, а работник, которого он просит поработать сверхурочно, не намереваясь платить.

– Можешь мне объяснить, по какой причине я должна терпеть человека, вравшего и подставившего меня? – кровь в жилах начала закипать.

Иногда создавалось ощущение, что я могу сгореть дотла от переполнявшей меня ненависти. К отцу – за то, что бросил. К матери – за то, что заботилась лишь о том, где ширануться.