Разрушу твою жизнь

И даже эта сделка для него более чем приемлема. Ведь выходит, что Хозяин прощает ему его долги. А в обмен получает меня. Не прогадал ли Ямадаев? Стою ли я всего состояния отца?

Ощущая на себе руки Шамиля, я посмотрела в сторону отца, горячо сожалея, что он остался жив, а не Васька. И не понимая, кого ненавижу сильнее, его или Шамиля.

– Ты хотя бы его вспоминаешь? – сдавленным голосом спрашиваю, поднимая тему, которую не решалась поднять с момента нашего воссоединения год назад. – У тебя сын был, помнишь? Если ты жив, почему он мёртв?

Слёзы застилают глаза. Струятся по щекам. И я не могу остановить их и перестать испытывать ужасающую по своей силе боль. И горькое одиночество.

От тесного контакта с Шамилем ощущаю напряжение его мышц как реакцию на мои слова. Кажется, даже биение его сердца отдаётся в моё тело. Быстрыми, мощными толчками.

И если в глазах отца холод и безразличие, то пульс Шамиля, наверное, сто двадцать ударов в минуту.

Сухие губы отца сильнее сжимаются. Но это всего лишь недовольство. Не более того.

– Прекрати, Василиса. Если бы я мог вернуть сына, я бы всё сделал. Но прошлого не изменить.

Обмякаю в руках Шамиля, ощущая во рту горький вкус поражения.

– Ты просто отдашь её Ямадаеву? – звучит злой голос Соломона.

Судя по его лицу, он планировал совершить другую сделку. Ту, в которой моим покупателем выступает он сам. Но, видимо, таких денег у него нет.

– Когда ты вернёшь мне мои средства? – игнорируя слова Соломона, обращается отец к Шамилю.

– Скоро, – скупой безэмоциональный ответ.

Не дожидаясь вопросов или возражений, которые отец уже заготовил, Шамиль вывел меня из кабинета, особо не церемонясь.

Я оглянулась. Отец и Соломон, сидя на своих местах, наблюдали, как меня уводят. А мужчина, похожий на пирата, не особо тронутый сценой, поднялся и ушел вслед за нами.

Глава 25

Шамиль

Если бы кто-нибудь мне сказал, что женские слёзы способны причинять боль, никогда бы подобному не поверил. Но сейчас, глядя на Василису, предпочёл бы истекать кровью, нежели видеть её страдания.

Хотелось стереть с щёк солёную влагу. Договориться с любыми богами, чтобы повернуть время вспять. Лично убить Вишневского. Своими руками.

Ведь предупреждал его. Вишневский знал, что за ним следят. Понимал, что счёт идёт на часы. Почему не защитил семью? Почему позволил им находиться там, где могут свистеть пули?

После того как он расправился с моей беременной женой, я не мог оставить его в живых. Месть стала делом чести. Но устранять членов его семьи в мои планы не входило.

Мой человек отчитался о выполненном задании и нехотя признался, что свидетелями убийства стали дети Вишневского. Дочь и сын. Девчонка появилась из ниоткуда и бросилась защищать телом отца. Сумасшедшая. И её не менее отчаянный брат, прикрывший сестру от пули.