Разрушу твою жизнь

Девушка оставила меня одну, поняв мои потребности без слов. Я осталась в оппозиции. С одной стороны – семья Шамиля. Сплоченная в своём горе. С другой – я.

В голове против воли рождались ужасные образы. Я без Шамиля.

И мне вдруг стало чётко и ясно, что я не хочу этот мир без него. Несмотря ни на что. Я не хочу жить без него. Я умру без него.

Завибрировал телефон. Кто-то звонил. Проигнорировала. Но вибрация продолжалась и продолжалась, нервируя и раздражая. И я решила выключить сотовый.

На экране отобразился номер Соломона. Сердце неприятно кольнуло.

Когда я взяла в руки телефон, он уже замолчал. Но следом за звонком пришло СМС-сообщение от него же.

Я открыла вкладку, читая, но не вникая в слова. Раз за разом.

«Выйди на улицу, Василиса. Или я завершу то, что начал. Сейчас же»."

"Какая-то часть меня и так ощущала вину за случившееся. Казалось, я могла бы вести себя иначе с Соломоном. Не давать ему надежд. Не играть с ним.

И если бы я дала ему должный отпор, ничего этого не произошло бы.

А что, если и сейчас он не блефует? Что, если он действительно может добраться до Шамиля?

Поднялась и на ватных ногах последовала в сторону лифта. Невидимые нити тянули обратно к Шамилю. Туже затягиваясь с каждым шагом. И с трудом преодолевала сопротивление. Мне хотелось быть ближе к нему. Сидеть у его постели. И всё моё естество желало остаться здесь. Рядом с ним.

Якуб заметил мою попытку бегства. Каким-то странным образом мгновенно оказался рядом, преграждая путь и сжимая моё предплечье жёсткими пальцами. Воззрился на меня холодными синими глазами. Совсем не такими, как у брата.

– Далеко собралась?

От тона его голоса захотелось сжаться до размера горошины.

– Мне нужно уйти, – еле выдавила из себя, невольно бросая взгляд на близких людей своего жениха.

– Думаешь, это хорошая идея? – сводит тёмные брови на переносице. Ох, я чую, ему хочется приковать меня к батарее. – Оставлять Шамиля, пока он борется за жизнь?

Кусаю со всей силы за щеку, отводя взгляд, наполняемый слезами.

– Ага, – дерзко задираю подбородок выше, отчего-то понимая, что, если я не проявлю безразличие к судьбе его брата, Якуб меня никуда не отпустит, – Хозяин выкарабкается. А мне здесь делать нечего, я ведь ему не жена. И, может быть, даже не успею ей стать.

От собственных слов сводит горло.

Якуб отпускает меня с таким видом, будто падаль держал в руках.

Створки лифта распахнулись. Встретилась в зеркале со своим отражением. Глаза стеклянные, совершенно неживые. Как у куклы. Хлоп-хлоп ресницами, точно кто-то со спины руководит моими механическими движениями.

Сердце ухает в груди, отдаваясь в самый мозг. Сильно. И так громко, что кажется, будто люди рядом смогут сосчитать мой пульс.

Вышла. Вот серый коридор. Вот прямо по центру – выход из больницы.