Разрушу твою жизнь

Он хочет, чтобы я касалась его по доброй воле.

Будь я хорошей, правильной девочкой, наверняка внутри меня родился бы бунт.

Но нет, во мне нет ничего правильного. Я вся как ребус, в основу которого заложена ошибка. Неправильная по своей сути.

Я целую головку члена. Жест мог бы выглядеть невинно, будь на месте полового органа его щека.

Наблюдаю за его расширившимися зрачками, пробуя вобрать головку в рот. Она солонит на языке, и мне дико нравится этот вкус. Его вкус.

Вязким от слюны языком я скольжу по твёрдому стволу. Он, как заряженное оружие, наполнен силой.

Шамиль накрывает мою руку своей, давая понять, как ему больше нравится. Водит мою ладонь по члену, оттягивая тонкую кожицу. И когда я ловлю ритм, перестаёт помогать.

– Следовало давно занять твой рот своим членом, может быть, тогда ты доставляла бы мне меньше неприятностей, – с усмешкой замечает, не отводя от меня тёмных глаз."

"Я пробую оторваться от него, запротестовать. Возмутиться, в конце концов. Но Хозяин не позволяет, удерживая мою голову руками, обхватив её и контролируя глубину проникновения. И я ощущаю себя приспособлением для получения им удовольствия. Это меня коробит, бесит и странным образом ещё сильнее возбуждает.

Я никак не могу понять своё тело. Почему оно так откликается на его слова. Почему потребность в нём не падает вниз, а растёт с оглушающей прогрессией. Зуд желания между ног становится всё более нестерпимым. Мучительным и болезненным.

Пробую незаметно опустить руку на промежность. Мне так мало нужно, всего лишь коснуться клитора, и тело расщепится на атомы.

Пальцы Шамиля сильнее вдавливаются в мой череп, массируя и удерживая. А затем он совершает уже знакомый мне жест – стягивает мои короткие волосы, намеренно причиняя мне боль.

– Ты наказана, Маугли, и кончишь, когда этого захочу, – сильнее отводит руку, позволяя мне освободить рот от его пениса, – поняла?

Но только для того, чтобы я произнесла то единственное слово, которое он хочет слышать.

В подтверждение он усиливает хватку, отчего по щекам снова текут слёзы. И всё, что мне остаётся, это промычать – «да».

Давление потихоньку спадает. А Шамиль принимается поглаживать мой измученный скальп, словно утешая за причинённые страдания. Заставляя испытывать к нему одновременно любовь и лютую ненависть. Ненависть за то, что делает меня послушным, выдрессированным животным.

По глазам его вижу, читаю как открытую книгу его главное желание – подсадить меня на свой член, как на иглу. И больше всего опасаюсь, что у него с лёгкостью получится исполнить его.

Ему нравятся не только мои неумелые ласки. Его заводит вид, открытый его взору. Я на коленях перед ним. Долбаный извращенец.

С каждым толчком члена во рту я ощущаю, как он заходит всё дальше. Действуя грубее и резче.