Разведен. Влюблен. Опасен

Из принципа! Зол был до красных кругов перед глазами из-за ее побега. И на себя. Больше на себя – за то, что сорвало тогда крышечку со свистом, что остановиться не смог, прекратить этот поток ругани. За то, что слов правильных не смог найти.

Зачем ты вернулась, Саня? Я ж почти забыл… А ты опять здесь со своими этими глазищами размером с блюдце, язычком, который хочется в рот втянуть и заставить тебя замолчать, и… Мать вашу, с женихом, которого очень хотелось засунуть в бетономешалку и катать там до полного посинения всех частей тела.

Я сразу ее заметил. На первом курсе. Она шла мимо, краснея, и искоса смотрела на меня. Примерная девочка-отличница. Мы тогда с Мотом только из армии вернулись и на заочку на юрфак поступили. Год срочниками отслужили и год по контракту оттарабанили.

Вернулись дикие, голодные, творили что хотели, два упущенных года наверстывали. Гуляли, пили и вели не самый приличный образ жизни. Я в тот первый год только ухмылялся, когда ее чаще замечать стал. Но с такой, как Саня, только серьезные отношения, а мне тогда ничего серьезного было не нужно. Я хотел оторваться, потом мы Левушку кодировали от его длительного загула, и как-то забылась отличница с косой до пояса. Не до нее было.

Но у судьбы были свои планы, и на третьем году обучения все изменилось. Была среда. И я в кои-то веки по собственной инициативе пошел в библиотеку, чтобы написать какую-то работу.

Пока бродил по залу, заметил свою отличницу возле стеллажей. Она убирала на верхнюю полку какую-то книгу, полностью погрузившись в свои мысли. Саня всегда была рассеянной, могла задуматься так, что не замечала ничего вокруг. Как в тот день. Она убрала книгу и медленно пошла дальше, а я зачем-то за ней. Остановился у стеллажа, где она стояла пару мгновений назад, уловив тонкий аромат ее парфюма.

Александра набрала макулатуры, прошла к бабуле библиотекарю, заполнила формуляр и уплыла.

С того дня я сам стал искать ее глазами. Меня хватило дня на три, а на четвертый я перешел в наступление.

На первом же свидании флягу унесло. От ее улыбки, оттого, что под маской отличницы пряталась та еще маленькая стервочка, которая могла завести меня одним взглядом. И она со мной в одной лодке плыла, я же чувствовал. Заводила меня так, что все тело тряслось, как древняя стиральная машина.

Тогда мне казалось, что она до мозга костей моя. В первую нашу ночь боялся больше, чем она. Так не хотел ей больно делать…

Мозг плыл в тумане, когда предложение делал. Но себе хотел до боли. Чтобы моя фамилия у нее была, мое кольцо на ее безымянном пальчике. Плевал на ее маменьку, которая в первую же встречу окрестила меня нищебродом, фыркнула и отказалась продолжать знакомство.

Мне тогда было море по колено, а небо по плечо.

Но эйфория длилась недолго.