Разведенка. Как я мужика искала...

Под дых бьет пониманием, что видеть меня она не хочет и не собирается.

Я иду следом, но на небольшом отдалении, и рассматриваю дочь жадно.

Дети отстранились от нас, и мы больше месяца, наверное, с дочкой не виделись. Она все время говорила, что ей некогда, ей некогда.

Но правда в том, что она просто не хотела со мной видеться.

Затаила обиду.

Наверное, я это заслужила, то, что дочь не желает меня видеть.

Мне не хватило мудрости быть выше распрей, я не удержалась от соблазна попытаться перетянуть детей на свою сторону и, когда это не удалось, высказалась крайне паршиво о своей дочери, вывалила на нее все свои обиды, часть которых вообще не имела именно к ней никакого отношения, а другая часть была до такого постыдной, что даже вспоминать не хочется.

Мужики-мужики… Боже, тьфу на вас!

Я детей упустила, они меня сторонятся.

И это самое паршивое, что могло случиться.

Чувствую себя прокаженной собакой.

Дочь выходит из кафе, да, вот сейчас, когда она поворачивается левой стороной, я четко понимаю, что это моя Леська.

Моя Леська и какой-то, блин, взрослый мужик!

Он точно не её ровесник, не молодой парень и даже, о чёрт… не мужчина лет тридцати.

Он старше.

Мне кажется, это седина? Или так свет падает?

Они заворачивают за угол.

Бежать за ними сейчас совсем глупо? Или я имею такое право?

Всё-таки решаю идти, я должна знать, с кем проводит время моя дочь.

Ей двадцать два, а мужику… лет сорок, если не больше! О кошмар какой, он же ей в отцы годится, извращенец!

Я делаю шаг, крепкий захват на локте не позволяет выйти из кафе.

— Вот ты где! — снова Николай. — Я уже тебя потерял.

— Николай, спасибо за ужин, но мне пора.

Он хмурится.

— Я не понял….

— Чего? — взрываюсь. — Того, что женщина не обязана давать тебе за ужин? Или у нас рабовладельческий строй и та, чей десерт ты оплатил, обязана раздвинуть перед тобой ноги? Так вот, если ты так считаешь, то знай… Ты ошибаешься, а я сейчас тебе деньги верну за ужин. Ровно половину! Фифти-фифти и разошлись!

Николай смотрит на меня, округлив глаза, потом немного хмурится и косится по сторонам.

— Эй, ты чего? Хватит.… Прекрати сцены устраивать. Твою мать, не позорь меня! — злится, матернувшись.

Мы, действительно, привлекаем слишком много ненужного внимания. Но с одной стороны это даже хорошо. Потому что под таким количеством посторонних взглядов вряд ли Николай позволит себе лишнего.

Или я надумала себе лишнего?

Я выдергиваю из кошелька купюру и протягиваю боссу.

— Ты нормальная, нет? — удивляется он.

Удивляется, а потом, резко развернувшись, уходит.

Я все ещё под прицелами множества пар глаз, выбегаю, но не за боссом, нет. Он же, кажется, именно на это надеялся, обернувшись.

Но я пробегаю мимо, заворачиваю за угол.

Чёрт!

Дочери уже нет.…

Ее и след простыл.