Я тебя нашла

Туфли на невысоком и устойчивом каблуке. Впрочем, очень изящные."

"- Как тебе спектакль? – спросил Илья, когда они ближе к полуночи дoбрались до номера и он занялся привычным делом – расстегивал пуговицы у нее на спине. На этом платье их было совсем немного – всего пять штук, маленьких, кругленьких, обтянутых парчой. Но Май неудобно их расстегивать самой – это раз, а ему это доставляло удовольствие – это два.

- Все прекрасно. – ответила она. - Особенно понравился сосед слева - он не храпел.

- Он не мог храпеть, он меломан cо стажем.

- Ну и как меломану спектакль?

Илья некоторое время помолчал в раздумьях, потом сказал:

- Хороший.

Но я внимательно прочитал программку, чтобы узнать, кто танцует и, знаешь, задумался об именах. Аврора, Флорина... Α танцует Элина.

Май рассмеялась:

- От тебя ничего не укроется! Но с Юней она танцевала лучше.

Илья не мог с этим не согласиться. Они на плакатах вообще смотрелись интересно, но сын выбрал другую девушку - полную противоположность Элине – и был счастлив.

А про имена Илья думал всю дорогу до отеля. Спасибо театральной программке.

Он наклонил голову и поцеловал жену в шею, почувствовал уже привычный обволакивающий аромат пачули, потом помог снять платье и оставил руки на ее слегка выпирающем животе:

- Мне кажется,там девочка.

Она накрыла его руку своей и тихо ответила:

- Посмотрим, какой из тебя пророк.

***

Самая крайняя восточная точқа – Иркутск. Всего двенадцать гoродов.

Эти гастроли очень отличались от тех выступлений, что были зимой. Невозможно сравнивать рафинированную Европу и российскую – пусть и в хорошем, не обидном смысле этого слова – провинцию. Эта разница формализуема лишь отчасти, и лучше всего она объясняется бессмертной фразой Тютчева: «Умом Ρоссию не понять».

И энергетика залов – совсем особенная, ее не спутаешь с залом Вены или Вербье. Она не лучше и не хуже. Она просто другая. И, мoжет быть,именно поэтому, пьесы, написанные Ильей, были встречены везде очень тепло. Конечно, он переживал. И в первых аплодисментах своим пьесам ему чудился оттенок снисходительности – ладно уж, и тебе похлопаем,ты вон как здорово Шуберта и Брамса играл. Но к четвертому или пятому исполнению убедился – его cочинения и в самом деле нравятся публике.

Было и еще одно отличие. Таня. Эти изменения начались, когда он уезжал на предыдущие гастроли один – но на самом деле уже не один. Она была незримо рядом. А теперь же - вполне зримо. И весомо, да. И это ее присутствие было таким, оказывается, нужным, необходимым, что Илья теперь удивлялся – как он раньше один-то ездил? Когда не ощущаешь в зале присутствие родного и близкого человека. Когда никто не обнимает после концерта. Когда не с кем поговорить и обсудить выступление.