Развод. Я к тебе (не) вернусь (СИ)

Мы только-только переехали в новый комфортный дом. Сменили наш старый на жилье побольше. Не очень хочется пристраивать будки-вольеры.

— Денис, — выходит жена на видеосвязь. — Купи яблок, пожалуйста.

Раскрасневшаяся Света бегает по кухне, готовит очередной шедевр. У нее прекрасно получается. На работу таскаюсь с контейнерами и рад этому, потому что готовит Светуля просто зашибись. Сотрудники всегда налетают на выпечку жены. Специально печет с расчетом на то, что угощу ребят. Конечно, никогда не отказываю, а те и рады.

Но есть одно «но».

— Свет, я уже поправился на размер.

Специально, да?

— Ты заматерел! Посмотреть приятно, — смеется любимая. — Не насмотрюсь на тебя.

— Спасибо, зай, — расплываюсь по сиденью, как джем из пирожка. — Как Ритуля?

Жена спотыкается. На стол падает венчик и что-то разливается. Дело неладно, чувствую.

— Да…это… Нормально… Все…

— М-м-м. Точно?

— Связь плохая, — актриса из моей жены никакая, если честно. — Если услышал — купи яблок. Пока-а-а!

Усмехаюсь про себя. Яблоки, конечно, беру. Предвкушая сюрприз, тороплюсь домой. Что могла заюшка младшая натворить? Фантазия безграничная у дочки.

Набираюсь терпения, не думаю, что сильно огорчусь.

Пока загоняю машину в гараж, смотрю на окна в доме. У дочки горит ночник. Так всегда бывает, когда она грустит. Значит Света на ее желание наложила вето. Вот вечно я перед выбором.

Светулю понимаю и согласен во всем. Она трепетная мать, лучшая, необыкновенная. И надо отдать должное, что в отличие от меня тормоза имеет, я же безволен перед дочкой. Был бы пацан, тогда безусловно занят иную позицию, но это дочь!

Маленькая, губастенькая, большеглазенькая лапулечка.

— Денис, привет любимый.

Обнимаю, зацеловываю с порога. Люблю до одури, изнемогаю от разлук. Моя. Моя бесценная, необыкновенная, золотая жена.

— Что там? — киваю наверх.

— Сходи сам. Предупреждаю! Я в стороне. Твоя дочь, твой характер. Иди и разгребай. О-о-ой, Господи, ты опять купил игрушку? А поменьше не было? Что за домище? Куда поставим…

Отвлекаю Свету от набора, касаюсь любимых губ и лечу в дочкину комнату.

— Тук-тук. Ритуля, ты где?

— Папоська, юбимый! Ну сказы, сто лугать не буись? — начинает с порога приговаривать, пряча в подоле что-то. Только не это… Не может быть! — Ну пазалуста.

Он такой хаёдный, он такой гаёдный. В кустах плакал, када с няней гуляла.

— Что же там, зай?

Дочь, аккуратно подбивая подол коленочками, опасливо подходит. Немного отодвигает ткань, показывая котенка.

Да что ж за твою день.

Мысленно хватаюсь за голову. Может он блохастый и больной. Разглядываю найденыша. Ничего ужасного, они помыть и расчесать успели шерстяного. Болячек не видно, но в ветеринарку свозить нужно. Только бы одним котом обошлось, иначе пристраивать придется домики.