Развод. Я к тебе (не) вернусь (СИ)

Затискиваю руки в карманах. Наклоняюсь чуть ближе.

— Кто? Как ты назвала? Я тебе сейчас рот раскрою и выдеру твой поганый язык.

— Тебе нравился мой язык, — нагло пищит.

— Да. О чем сожалею. Только твой рот, которым ты сейчас полируешь вялый хер шефа, оказался не супер-искусным. Ему быстро разонравиться, как и мне, обещаю тебе. Береги волосы. У тебя, кажется, накладные. Его бой-баба выдернет тебе на раз-два.

— Заткнись! — шипит она, готовая вцепиться мне в лицо. — Назад побежишь к своей тихоне? Иди, коленки не сбей. Только не простит.

— Не твое дело, тварь, поняла, — прижимаю за глотку к стене.

 — Завались, блядь подзаборная. Ты даже имя ее произносить не достойна. Если еще раз язык вывалишь, то отгребешь по полной.

— Что ты сделаешь? А? Ну что? — брыкается, пытается достать да лица своими стилетами. Лицо исказилось, вся ее погань алчная наружу вылезла. Дебил, сука, и я еще на эту гниль повелся, придурок. — Ничего! Пусти меня!

Демонстративно разжимаю ладонь и отхожу. Хватит этого цирка. Но напоследок нужно сказать, чтобы понимала.

— Кто доки слил по отгрузкам конкурентам? Не знаешь? Я могу подсказать.

Она бледнеет, как полотно и нервно поджимает пальцы. На холеном лице, где блестят тысячи слоев бабской херни, отчетливо проступает бледность. Глаза бегают по пространству курилки, не останавливаясь ни на чем. Не ведала, что слежу за всеми, да? Думала, что самая умная. То, что она натворила, в принципе, херня, я уже отмотал назад, чтобы хвостов не оставлять, но сам факт, что она крыска очень явный. Пока еще робкая крыска, но потом не остановить будет. Хотя мне здесь уже не работать.

— Я не делала этого.

Ничего не отвечаю по поводу этого, но считаю нужным предупредить.

— Если будешь трепаться обо мне или моей жене — убью! Всосала? Я спрашиваю?

— Поняла, — блеет она, но глазами зло сверкает.

— А теперь вали. Вялый член старика не может дождаться тебя.

Это подтверждает вошедший в курилку айтишник Гоша.

— Лор, тебя начальник вызывает. Беги быстрее.

Окатив нас презрительным взглядом, выкатывается, хлопая дверью. Выжидаю пару минут и толкаю дверь следом. Проходя мимо кабинета генерального, слышу звук падающих стульев, рев стодвадцатикилограммовой жены шефа и его сердитый рокот.

Такие дела.

Сгребаю последние доки в папки. Перекладываю на полки. Усталость зверская накатилась. Закатываю до локтей рукава черной рубашки. Часы говорят мне о том, что засиделся за последними делами на работе, нужно идти домой.

Пока курю, думаю о Свете. Где она, как дела? Позвонить ей?

Телефон дергается в кармане. Что за суматошный день сегодня, хотя разве у меня были другие?

— Юр?

— Бутик твоей жена подожгли. Я направил своих ребят для выяснения.

— Что? Как так вышло?

— Пока не знаю, но скоро скажу.