Развод. Моя (не) желанная (СИ)

Митина и не подумала бросаться ему на шею и горячо благодарить за содействие в восстановлении справедливости.

— Какая разница?

— Какая разница? — переспросила она, будто ушам своим не поверила. — То есть… как это, какая? Ты куда-то срываешься, возвращаешься на ночь глядя и…

Она беспомощно смотрит на развёрнутый листок, и Ярославу начинает казаться, что она искренне не верит в подлинность своего зачисления.

Да, наверное, понять её можно. В жизни Митиной чудеса редко случались…

Объясняться всё же придётся.

Вот только он не настроен продавать свою информацию слишком задёшево.

— А у тебя какие версии? — прищуривается он.

Митина вскидывает на него взгляд. Ёжится, как от порыва студёного ветра.

— Н-не знаю. Ты что… ты побил кого-нибудь? Или… заплатил?"

"— Ну, не самые изобретательные варианты, — хмыкает Яр. — Считаешь, я на такое способен? Выбивать из кого-нибудь документы на поступление?

Он почти ожидает, что она рассмеётся от нелепости формулировки. Но Митина смотрит на него едва ли не с опаской.

Что за чёрт?..

— Я этого не говорила, но… вы же Плотникова лупили.

Поворот в их разговоре вышел слишком уж неожиданным. Какого хрена она Толю-то сюда приплела?

— Оригинальная у тебя, Митина, логика…

И кажется, ему таки удалось её порядком смутить. Но стоило бы знать её лучше, чтобы понять — она просто так не отступится.

— Просто… он мне сказал, что ты его из-за меня тогда отлупил. Это правда?

Нечестный приём. Какого чёрта она уводит разговор в такие дремучие дебри?

Но в светлых глазах горел огонёк понимания. Митина сравнивала ситуации, делала выводы.

— Слушай, это было лет тыщу назад. Плотников тогда всех сильно достал. И то, что за тобой хвостом таскался, шло просто прицепом. Понятно?

И огонёк в её глазах тут же потух. Она кивнула:

— Понятно. Ладно… бог с ним. Расскажи, как ты добыл это письмо. Оно вообще настоящее?

— Охренеть, Митина, — он и сам не ожидал, что её сомнения так сильно его заденут. — Ты за кого меня держишь? Тебе звонок с кафедры организовать? Ну, чтобы ты удостоверилась, что на курсы тебя всё-таки взяли.

Она отодвинула письмо от себя, встала из-за стола, сложила на груди руки. Кажется, к ней понемногу возвращалось её душевное равновесие.

— Ты не можешь меня винить за недоверчивость. Это… это как гром среди ясного неба.

— Письмо настоящее, — процедил он. — Но из универа тебе в любом случае наверняка позвонят. Ночью, представь себе, этого никто делать не будет.

— Громов, я не прошла собеседование. Наверняка же у них были причины мне отказать.

— Ага, — ухмыльнулся он. — Я даже знаю, в чём они заключались. В отличие от тебя, выплакавшей себе глаза, считай, ни за что.

И он рассказал, как обстояли дела на самом деле. Рассказал, у кого добыл нужную информацию.