Ребёнок от сводного брата

 – Комнату примерно помнишь? Номер?

– Помню, – радостно объявляю и называю ему номер комнаты, из которой вышла в тот злополучный день. – Ну что там? – тороплю его. – Рустам?

– Точно эта комната? – с сомнением уточняет, поднимая взгляд, который уже сам всё говорит за себя.

– Эта!

– Эта комната в тот день была свободна, Лис. День до и день после тоже. Никто в ней не числился.

– Твою мать! – скулю оттого, что всё провалилось.

Миссия не удалась!

– Может, ты воспользовалась положением моей сестры и выбила комнату по блату? Без записей? – предполагает Рустам.

– При чём здесь я? Когда я вошла, тот мужик уже лежал. Это твой администратор не записала.

– Администратор… – задумчиво тянет Рустам. – Администратор был уволен… Карим… хмм… странно. Надо будет с ним поговорить…

– Рустам, – выпятив губу, иду к нему. – Что мне делать? Как мне быть?

– Не паниковать, Алис… не паниковать, – вздыхает братец и принимает меня в свои успокаивающие объятия. – Мы обязательно его найдём! Чего бы мне этого ни стоило, но мы найдём этого быка-осеменителя. И оторвём ему осеменилку.

– Рустам, – улыбаюсь его словам и поднимаю голову вверх, встречаясь с его дружелюбным взглядом.

Ну почему он не всегда такой? Милый, добрый, смешной, заботливый. Почему не позволяет себе быть таким со мной? Зачем постоянно борется, издевается и дразнит?

– Не смотри так на меня, – просит он хриплым голосом. – Иначе мы попробуем другой вариант того, как тебе вспомнить этого мужика.

– Какой?

– Воссоздадим ту ситуацию. И я окажусь тем дебилом, что упустил тебя и сына. И боюсь, мы Матвею ещё одного члена семьи добавим.

Сглатываю, не в силах сказать и слова. Лишь смотрю на то, как он наклоняется к моим губам. Мучительно медленно и невозможно желанно.

Ещё секунда – наши губы столкнутся и…

– Рустам, ты здесь? – громыхает голос отца со стороны двери. – Алиса?..

– Отец? – спокойно, словно ничего сверхважного не произошло, заговаривает Рустам. Даже не думает меня отпускать. Продолжает обнимать и держать меня в состоянии «один шаг до поцелуя».

– Вы… Вы здесь… – пыхтит отец, тяжело дыша. – Чем занимаетесь?! Негодники и развратники! – поджимает губы, оглядывая нас и заострив внимание на том, что руки братца у меня на талии. И совсем не по-братски обнимают.

– Обсуждаем то, как нам воспитывать сына, – важно заявляет «отец» моего Матвея. – А ты, бать, какими судьбами? Давно ты в моём клубе не был. Год или полтора, если не ошибаюсь.

– Поговорить с вами хотел, – произносит папа и, войдя в кабинет, идёт прямиком к дивану, где совсем недавно сидела я. – Прошу прощения, если прервал.

– Ничего страшного, – Рустам отпускает меня и садится рядом с отцом. Поднимает на меня улыбчивый взгляд, и я понимаю, что значит это его выражение.