Японская война 1904. Книга четвертая

— Наши газеты! В смысле, это газеты про 2-й Сибирский! Наверно, про то, как мы взяли город и потопили японцев!

— Кто напечатал? Уже читал? — сразу подобрался я.

Все-таки сейчас 1904 год. Отправленная нами в столицу фотокарточка с кладбищем японского флота, дай бог, проехала только половину пути до Санкт-Петербурга. Конечно, помогавший нам с отправкой и подготовкой материала Чернецкий мог что-то написать и заранее, но… Почему-то у меня нехорошие предчувствия.

Глава 19"

"Как оказалось, Лосьев так спешил, что привезенные с последним поездом газеты так и не посмотрел. В итоге мы читали все вместе. Я, он, еще и Брюммер с Ванновским, которые тоже поучаствовали в срочной доставке прессы.

— Что ж, кажется, «Русский инвалид» о нас весьма высокого мнения, — я отложил в сторону газету с уже поплывшими буквами. Сколько ее успели почитать до меня, пока она ехала из столицы?

— И что пишут? — тут же подскочил Брюммер, которому как младшему пока вообще ничего не досталось. — Кто-то уже подсчитал, на сколько миллионов мы японцам кораблей потопили?

— Там пока разбирают только Ляоян и Сяошахэ, — я напомнил, что между нами и Санкт-Петербургом около 40 дней пути. — И господин Поливанов больше не про деньги рассуждает, а про новые технологии. Предлагает закупать на нашем примере больше пулеметов и не экономить снаряды.

— Я, кстати, слышал про этого Поливанова, — на мгновение оторвался от своей газеты Ванновский. — Ветеран Русско-турецкой, помимо «Инвалида» еще и «Военным сборником» занимается. Но это ненадолго, ходят слухи, что с нового года его хотят кинуть на крепостной комитет, а на его место поставят Шуваева, но… Это все пока разговоры.

Ванновский вернулся к чтению, а я задумался о том, что тоже слышал эти фамилии, и не сказать, что в хорошем ключе. Оба — военные министры Российской империи во время Первой Мировой. Поливанов занимал эту должность в 1915-м, Шуваев — в 1916-м… Кстати, и там они шли друг за другом. Впрочем, наверно, не стоит сваливать на эту пару все наши провалы в то время. Так или иначе, первый все-таки смог наладить тот самый рост современного производства, за который ратует уже сейчас, а при втором… При втором был Брусиловский прорыв.

Тут я заметил, что Лосьев закончил со второй газетой, потянул к ней руку, но штабист, покраснев, поспешил отодвинуть ее в сторону.

— Это, кажется, какая-то желтая газетенка. Наверно, зря я ее прихватил, — сглотнул он.

— «Русские ведомости»? — я прочитал название. — Кажется, ее чуть ли не с 60-х издают?

— Все верно, — оторвался от чтения Ванновский. — Начала выпускать московская профессура как противовес более консервативным «Московским ведомостям», а сейчас… Обе газеты довольно радикальны, одна вправо, другая влево.