Рей и Рита

Да, в прошлом мы страстно целовались и делали то, о чем невозможно вспоминать без румянца на лице, но сейчас-то нас ничего не связывает, верно? Поэтому если я так и скажу Никите, это ведь будет правдой?

В глубине души я понимаю, что все вышеупомянутые доводы - лишь жалкая попытка мозга выпутаться из неоднозначной и крайне нелицеприятной ситуации, но все же решаю проигнорировать тихий голос совести и отрицательно качаю головой:

- У нас с ним ничего нет, Никит. Наверное, это просто был какой-то тупой прикол.

Сафронов облегченно выдыхает и за руку притягивает меня к себе.

- Слава богу, а то уж я подумал, что ты и этот козел Рейман... Ну, что у вас что-то было. Да и смотрит он на тебя как-то плотоядно, - выдыхает он мне в ухо. - Но я-то знаю, что ты не такая, как все эти дуры, которые таскаются за ним табунами... Не стала бы ты с ним путаться и... Ну, в общем, ты понимаешь.

Я торопливо киваю и утыкаюсь носом Никите в грудь, чтобы скрыть свои пылающие огнем щеки. Ведь я именно такая, как ""все эти дуры"". Ведь я очень даже стала путаться с Денисом, попала под его чарующий магнетизм и позволила ему то, чего никогда никому не позволяла. И даже сейчас, когда он поцеловал меня в Красной, я хоть и оттолкнула его, но сердце... Сердце в груди перестало биться на бесконечно долгий миг, а затем заколотилось, как бешеное, норовя пробить грудную клетку и вырваться наружу.

Я не хотела признаваться даже самой себе, что мои чувства к Денису никуда не делись. Он взбудоражил меня в первую нашу встречу и продолжал будоражить по сей день. Каждый взгляд его голубых глаз, каждая ленивая полуулыбка, каждое вскользь брошенное слов заставляли меня трепетать как осенний лист на ветру. Он имел какую-то необъяснимую власть надо мной, и стоило его губам вновь коснуться моих, как я забыла обиду, которую он мне нанес, забыла про Никиту, про Колесникову, про все забыла. Потеряла голову. Растворилась в его запахе. Утонула. Умерла. Пропала.

Какое-то время мы с Никитой стоим в обнимку,  а затем он вызывается проводить меня до аудитории, и я соглашаюсь, ведь вернуться Красную после случившегося для меня подобно смерти.

Едва я успеваю попрощаться с ним и сесть за парту, как в кабинет врывается запыхавшаяся Белкина и, подлетая ко мне, выдает:

- Ритуля, прости меня, дуру набитую! Не знала я, что Рей до такой степени борзый!

- Ладно уж, - вздыхаю я. - Ты не виновата.

- Как же не виновата? - она садится рядом и потрясенно качает головой. - Это я ведь его провоцировала, подначивала... Думала, приструню маленько. Публично, так сказать. Мне и в голову не могло прийти, что он возьмет и засосет тебя у всех на глазах! Вот козлина!

- Слушай, Ксюш, а мы это... Ну... Долго с ним целовались? - перебарывая смущение, спрашиваю я.

- Нет, недолго, - заверяет подруга.