Рейд ценою в жизнь
Лето 1941 года. После захвата немцами Ельни образовался опасный выступ, глубоко вдающийся в нашу оборону. Над войсками, защищавшими Вязьму, нависла смертельная угроза. Советское командование приняло решение уничтожить образовавшийся плацдарм. Но для удачной операции нужны точные сведения о противнике. Разведвзвод лейтенанта Глеба Шубина получает задание во что бы то ни стало добыть "языка". Несколько вылазок в немецкий тыл оказались неудачными. Группа то попадала в засаду, то оказывалась под минометным огнем врага. Кажется, удача отвернулась от лейтенанта. Но Шубин не привык сдаваться. В очередном рейде он решил использовать необычный прием…
Пыль рассеялась – немцы приступили к тщательной обработке опушки из стрелкового оружия. Пехота не поднималась – умирать не хотели. В траве мелькали каски, кто-то переползал. Офицер понимал, что сил для броска недостаточно, противник понёс потери: трое лежали неподвижно; четвертый стонал на всю округу, срывался в бред, умолял привести к смертному одру его любезную Клару.
Пулемёт на бронетранспортёре получил повреждения, несовместимые с дальнейшей работой. Машины сначало стояли неподвижно, а потом вдруг пришли в движение, стали разворачиваться, двинулись в направлении лесной дороги, которая втягивалась в осинник, в ста метрах на запад.
Жар ударил в голову – обойдут по лесу, запрут в капкан – неприятности продолжали назревать.
По одному поднимались немецкие пехотинцы, совершали перебежки. Далеко справа катилось облако пыли – возвращался грузовик с солдатами ваффен СС. Машина сменила направление – ушла с дороги и теперь двигалась наперерез, быстро сокращая расстояние.
Разведчики продолжали вести огонь, но явно приуныли – из союзников у группы полковой разведки остался только осинник, иссечённый лесными дорогами. Но что-то подсказывало, что это не та чаща, где можно спрятаться.
– Отступаем в лес! – прокричал Шубин. – Но не все сразу. Продолжаем стрелять!
Бойцы поодиночке сорвались с места, и стали пропадать в лесу. Рывок был впечатляющий – подлесок таранили массой, за кустами растительность расступилась, среди унылых осин белели березки, уплотнился папоротник, по нему бежали как по болоту.
– Бежим как крысы, товарищ лейтенант! – бормотал Савенко. – Только и делаем, что убегаем.
– Предлагаешь перейти в наступление? – окрысился Шлыков. – Ты уж беги Коляша, пока бежится.
За спиной, немного правее, работала техника – гусеничные БТРы-251 уверено осваивали бездорожье. Вопрос: кто кого обгонит носил временный характер. Мощность двигателя – сто лошадиных сил, а у человека одна, да и то человеческая. Идея, сверкнувшая в мозгу, была как вопль отчаяния.
– Пётр Анисимович, гранаты есть?
– Так точно, товарищ лейтенант! – красноармеец берёг дыхание, грудь упругой вздымалась. – Две РГД, одна лимонка, а ещё одна противотанковая, немецкая.
– Молодец Пётр Анисимович! Герасимов, введи группу прямо, никуда не сворачивай. Действуй по обстановке. А мы со Шлыковым прогуляемся к дороге…
– Есть, товарищ лейтенант! – Герасимов встрепенулся: – Эй братцы!.. А ну шире шаг!.. Чего плетётесь как контуженые?
– Так мы есть контуженные, – простонал Мостовой, ломая в ужесточении сухие ветки. Не командуй Серёга, быстрее всё равно не сможем.
Двое ушли в сторону, перебрались через овраг, бросились в гущу шиповника перед дорогой.
