Рейд ценою в жизнь
Лето 1941 года. После захвата немцами Ельни образовался опасный выступ, глубоко вдающийся в нашу оборону. Над войсками, защищавшими Вязьму, нависла смертельная угроза. Советское командование приняло решение уничтожить образовавшийся плацдарм. Но для удачной операции нужны точные сведения о противнике. Разведвзвод лейтенанта Глеба Шубина получает задание во что бы то ни стало добыть "языка". Несколько вылазок в немецкий тыл оказались неудачными. Группа то попадала в засаду, то оказывалась под минометным огнем врага. Кажется, удача отвернулась от лейтенанта. Но Шубин не привык сдаваться. В очередном рейде он решил использовать необычный прием…
Откуда они взялись в этой местности – лучше не задумываться. Огорчений в жизни и так хватало.
– Теперь не жалеете, что уклонились от боя? – усмехнулся Глеб. – Забыли одно из правил разведки – никогда не вступать в столкновения с превосходящими силами противника, если можно его избежать. Теперь выбора нет – смещаемся дальше, на восток, чтобы не погореть на опушке.
Группа разбрелась по лесу. Шубин начал их скликать, ругался – где все! Народ подтянулся – Глинский со смущенным видом, застёгивал штаны; Мостовой стыдливо утирался рукавом – весь рот был измазан малиной; от Шлыкова несло куревом – ухитрился высмолить самокрутку.
– Я с вас изумляюсь, товарищи разведчики! – вздохнул Шубин. – А если бы пивная на дороге была? Зашли бы и посидели? С немцами бы поспорили о перспективах победы? Жаль разжаловать вас некуда и расстреливать неловко – заслуги как никак… Так, построиться, заправиться, подтянуть портки и пересчитать боеприпасы. Минута пошла!
Он хмуро осмотрел свое войско – народ смертельно устал. Выполнить поставленную задачу оказалось проще, чем добраться до своих – чем дальше они уходили, тем глубже погружались в настоящую клоаку, что и подтвердил отдалённый гул.
Бойцы навострили уши, как-то сухо столов горле. Гул шёл с востока, мерно нарастал, по-видимому вблизи была ещё одна дорога.
– Это грузовик, товарищ лейтенант, – сдавленным голосом сообщил Шлыков.
– Трёхтонный Опель… – добавил Коля Савенко. Можете не сомневаться, я конечно в институтах не обучался, но слух музыкальный имею с детства.
– Музыкальный?.. – не понял Герасимов. – Это что, контрабас едет?
– Дурак ты, – поморщился Савенко. – Говорю же, трёхтонный Опель.
– Ладно, отставить пререкание! – оборвал Шубин. – Вот как бы к нам полуторка ехала… Давайте оба, выясните, что там!
Разведчики умчались, остальные присели на корточки, стали ждать. Шубин раздраженно уставился на циферблат наручных часов. Самое разумное, что можно было сделать – не пороть горячку, отыскать сравнительно безопасное место, зарыться в землю и сидеть – сутки-двое. Полностью прочесать лесной массив немцы не смогут – только отдельные куски. Задание выполнено, больше ничего не требуется. Но как потом оправдываться перед командованием, давшем недвусмысленное указание – немедленно выходить в расположение. Не всё в этом мире подчинялось логике, даже в мирное время.
Машина продолжала гудеть, звук мотора нарастал, потом отдалялся, потом опять делался отчетливым.
Вернулись запыхавшиеся красноармейцы."
"– Савенко прав, товарищ лейтенант, – выдохнул Герасимов. – Это грузовой Опель. Я вам больше скажу, это тот самый Опель с эсэсовцами, которые мы уже видели – вернулись, гады! Решили боковой дорогой проехать и южную опушку перекрыть.
