Рейд ценою в жизнь
Лето 1941 года. После захвата немцами Ельни образовался опасный выступ, глубоко вдающийся в нашу оборону. Над войсками, защищавшими Вязьму, нависла смертельная угроза. Советское командование приняло решение уничтожить образовавшийся плацдарм. Но для удачной операции нужны точные сведения о противнике. Разведвзвод лейтенанта Глеба Шубина получает задание во что бы то ни стало добыть "языка". Несколько вылазок в немецкий тыл оказались неудачными. Группа то попадала в засаду, то оказывалась под минометным огнем врага. Кажется, удача отвернулась от лейтенанта. Но Шубин не привык сдаваться. В очередном рейде он решил использовать необычный прием…
– Давайте рассуждать логично, – предложил Мостовой. – Толстяк старше – значит, он майор. Но, с другой стороны, он весь рыхлый, не спортивный…
– Поэтому иди к черту со своими логическими рассуждениями, – отрезал Шубин. – Брать их здесь, на берегу, дело рискованное. В перестрелке потеряем людей, да и потом далеко не уйдем. К тому же не знаем, кого брать. Майор, конечно, интереснее. Связисты обширными познаниями не обладают, варятся в своем соку. Ждем, пока накупаются и оденутся. Потом без шума отползаем, выходим из кустов. Дорога ведет в деревню, до нее метров шестьсот. Там изгибы и повороты – мы же видели эту дорогу? Пробьем колесо «кюбеля» через глушитель. Всей команде придется выйти из машины – одному или двум с такой махиной не справиться. Офицеры тоже остановятся, надеюсь… Постараемся обойтись без выстрелов, работаем ножами. Часть пути проедем в «Кюбельвагене» – немцы не сразу разберутся, кто в нем…
– Смелый план, товарищ лейтенант, – оценил улыбчивый Багдыров. – Только вам не кажется, что он немного… – красноармеец замялся, подыскивая верное слово.
– Сырой, авантюрный, непроработанный… – забормотал Мостовой.
– Шли бы вы лесом, – рассердился Глеб. – Понятно, что план убогий, и без стрельбы не обойтись. Их десять, включая водил и офицеров, нас всего семь. И все же заклинаю вас, мужики, огонь открывать только в крайнем случае…
Ждать пришлось долго. Блондин плюхался, как дите, шумно, со смехом отдувался. Разряд по плаванию у него определенно имелся. Несколько раз он делал стойку, вздымал руки и шумно погружался – видимо, измерял глубину. «Ну, дети малые, право слово», – недовольно ворчал Шлыков.
Толстяку наскучило плескаться у берега, он побрел из воды, шатко взгромоздился на откос и – выругался, отпрянув. Всмотрелся под ноги, лицо сморщилось от отвращения. Он украдкой глянул на солдат, побрел обратно в воду, стал оттирать ноги об илистое дно. Солдаты усердно делали вид, будто ничего не заметили.
– А что? – насторожился Герасимов. – Куда это он вступил? В коровью лепешку?"
"– Нет, русалка накакала, – хмыкнул Мостовой. – Конечно, лепешка. Коровы к реке спускались, весь берег «заминировали». А этот тюфяк шары закатил и не заметил…
Вторая попытка более-менее состоялась. Толстяк перепрыгнул в траву, направился к машине. Обернулся и что-то крикнул сослуживцу – вроде поторопил. Тот отмахнулся, но тоже начал смещаться к берегу. Потом выбрался из воды и пружинистой походкой отправился к «Кюбельвагену».
Услужливо подскочил водитель, протянул полотенце. Блондин растирался резкими маховыми движениями, испытывая наслаждение. Потом зашел за машину, сменил белье. Толстяк сделал то же самое.
Разведчики изнывали за косогором.
