Рейд ценою в жизнь
Лето 1941 года. После захвата немцами Ельни образовался опасный выступ, глубоко вдающийся в нашу оборону. Над войсками, защищавшими Вязьму, нависла смертельная угроза. Советское командование приняло решение уничтожить образовавшийся плацдарм. Но для удачной операции нужны точные сведения о противнике. Разведвзвод лейтенанта Глеба Шубина получает задание во что бы то ни стало добыть "языка". Несколько вылазок в немецкий тыл оказались неудачными. Группа то попадала в засаду, то оказывалась под минометным огнем врага. Кажется, удача отвернулась от лейтенанта. Но Шубин не привык сдаваться. В очередном рейде он решил использовать необычный прием…
Охваченный болью, он не сразу сориентировался, порвал затвор, куда-то полз.
Немцы открыли беспорядочный огонь, офицер призывал солдат идти вперёд, зацепить своего они, по-видимому, не боялись – лишь бы русские его не увели.
Сбоку стучали автоматы, разведчики сдерживали натиск. Троица с майором, светя фонарями, пропала в лесу, доносились крики Вожакова, не скупящегося на оплеухи: «Отползайте к лесу!». Какая-то кость встала в горле, мешала производить членораздельные звуки. Перекатился Шлыков, стегнул очередью с колена, стал отползать, извиваясь как угорь. Перебежал Герасимов – зря он так, но вроде обошлось, когда упал – был жив. Бурмин стрелял, пятясь назад.
Крики в низине уже затихли – кажется ушли, обильный пот заливал лицо, щекотал переносицу. За кочкой было не то чтобы удобно, но какое-то ощущение защищённости имелось. Шубин огрызался короткими очередями. Приблизились тени, замкнули полукруг, солдаты залегли, иногда приподнимались, чтобы выпустить несколько пуль. А офицер не геройствовал, устроился за грузовиком и оттуда командовал. Привстал солдат, прицелился, Глеб снял его одиночным выстрелом – немец охнул, упал навзничь. Приподнялся ещё один, деловито, как на учениях, извлёк из-за пояса гранату с длинной рукояткой, отвинтил колпачок, выдернул шнур и бросил – граната полетела, кувыркаясь. Немец улёгся обратно, ожидая результата.
– Граната!.. – взвыл Бурмин.
Взрыв прогремел в десяти метрах, с недолётом – ударная волна сорвала пилотку, больно ударила по макушке. И снова огненная чехарда – загремело со всех сторон, глаза заслезились от пороховой гари.
– Уходим!.. – прохрипел Глеб. – Уходим, мужики.
Бойцы поочерёдно откатывались к лесу. Такое ощущение, что все одновременно извлекли гранаты, бросили как попало – неважно куда, лишь бы бросить. Разлетались комья грязи, заклубился дым.
– Валим на хрен! – страшным голосом проорал Бурмин.
– Товарищ лейтенант, вы где?
Толкались как в трамвае у заводской проходной – первым в кусты свалился Герасимов, потом Шлыков, которого пришлось пихнуть для ускорения, Бурмин, зачем-то схватил командира за шиворот: «Геройствовать решили в одиночку, товарищ лейтенант?». Глеб раздражённо толкнул его: «Не мешай!». Красноармеец оступился, с воплем упал в темноту.
Шубин упал у истока тропы, поменял магазин, кости ныли, горела левая ладонь от контакта с горячим металлом. Немцы открыли ураганный огонь по кустам. Шубин лежал, прикрыв затылок, а когда стрельба оборвалась – начал стрелять сам. Противник наседал, они уже были рядом – колыхались фигуры в темнеющем воздухе.
– В лес!.. Взять их!… – выкрикнул офицер.
Грудь сдавило от отчаяния – хоть ненадолго задержать, всего на минуту – наши уйдут, ценного языка доставят по назначению.
