Реки не замерзают

— Фу ту, ну ты, палки

гнуты, вот же он, — воскликнул он, держа навесу огромную амбарную книгу, — вот

же он, мой документ, еще самим кощеем покойным подписанный.

— Ладно тебе, — подала

голос из-за спины лесная баба, — хорош выпендряться, сдрейфил, так и скажи. А

то разошелся: маг, мол, я великий.

— Да я с детства служилых

людей опасаюсь, робею от них и ничего собой поделать не могу, — признался леший

и посетовал: — Да, с Кузьмой мне куда легче обращаться было, послушный был

мужичек, исполнительный, при старом еще режиме воспитанный.

— Все тебе отговорки, —

ехидно хихикнула баба, — а говорил, мол, легкие они, как пушинки.

— А ты сама-то чего? —

парировал он. — Чего ж не обслюнявила их, как прочих, не вкусила от их дурного

нутреца?

— Да уж чересчур вкусными

мне енти хлопцы показались, с перебором. Тут, не ровен час, и до смерти

отравиться можно. А ты мне хотя б единое доброе слово сказал, невежа, кто тебя

от беды-то избавил, не я ли?

— Ничего, и я отыграюсь,

время еще мал мала есть, — пообещал леший и скомандовал: — ну, в путь.

Одним движением руки он

смахнул весь наваленный на земле хлам, и тот, пылью взвившись в воздух, в

мгновение ока напрочь рассеялся. Леший похлопал себя по бокам, пару раз для

бодрости подпрыгнул и двинулся через площадь в сторону стоящего неподалеку

здания пединститута. Бредущую на встречу невзрачную тень он  заметил издали и

сразу напрягся:

— Вот и отыграюсь, — хищно

прорычал он, — не долго ждать пришлось.

— Мне кажется, как раз

сейчас не стоит, — настороженно принюхиваясь, предостерегла баба.

— Буду я тебя слушать, —

леший заранее вырвал из-за уха пучок шерсти, — сейчас в момент скручу и

заморочу.

Тень приблизилась и

оказалась миниатюрой старушкой в шелковом голубом платочке. В руках она несла

пол-литровую стеклянную баночку под крышкой, в которой плескалась какая-то

прозрачная жидкость.

— О-го-го! — закричал леший

и подкинул в воздух разорванные клочки шерсти…

Однако, ничего не

изменилось. Он сделал несколько пассов в сторону старушки и опять потянулся за

порцией шерсти. В этот момент его и накрыл блистающий светом огненный поток…

* * *

После окончания вечерней

службы, батюшка, благословив всех прихожан крестом, жестом подозвал к себе

Пелагию Антоновну."

"— Послушай, мать, — по

свойски обратился он к старушке, просительно заглядывая ей в глаза, — тут такое

дело: передали мне сегодня, что Вера, бывшая наша певчая клиросная,  занемогла

тяжело. Просили пособоровать ее срочно, ну, и причастить, а у меня, как на грех,

сегодня уже заказана треба на дому и отказать никак невозможно. Ты вот что,

милая, сделай: возьми водицы святой почаевской, которой давеча я всех вас

кропил — из самой Почаевской Лавры мне ее паломники привезли.