Иллюзия греха

От первого брака у него действительно имеется дочь, но он от нее отрекся по каким-то политическим мотивам, что-то она такое натворила диссидентское, а вторую жену, мать Александра Николаевича Ташкова, он очень любил и все эти годы мучился угрызениями совести за то, что обездолил ребенка, оставив его без материнской ласки. Все это было, конечно, полной ерундой, и оба Ташковых отлично понимали, что кабы мучился мастер пера, так не женился бы на матери, бросившей восьмилетнего сына на попечение мужа. Вероятно, угрызения совести если и были у кого, так скорее у матери, которая и уговорила невесть каким образом своего состоятельного мужа написать завещание в пользу ее брошенного сына.

— Что ж, воля покойного — это святое, — вздохнул Николай Васильевич, — нарушать ее мы не можем.

Они вступили в права наследования. Дождавшись, когда у Саши наступят каникулы, а у Николая Васильевича отпуск, отец и сын поехали в Питер, разобрались с имуществом и денежными вкладами, а также с договорами на издание произведений писателя. И сразу им стало понятно, что наследство они получили более чем приличное. Книги писателя издавались и переиздавались постоянно, а написать их он успел за свою долгую жизнь очень даже немало.

Живой классик, одним словом. Более того, поскольку в те времена еще существовал социалистический лагерь и каждая входящая в него страна считала своим долгом издавать литературную классику «Старшего брата России» на соответствующем языке, то количество изданий оказалось просто неисчислимым. Завершив формальности, Ташковы вернулись в Москву и несколько дней пребывали в некоторой растерянности, потом у них состоялся первый, единственный и последний разговор на тему о писательских деньгах.

— Мы не имеем права на эти деньги, — твердо произнес Николай Васильевич. — Но раз покойный хотел, чтобы они были твоими, так тому и быть. Я консультировался у нотариуса насчет того, можешь ли ты отказаться от наследства. Он сказал, что можешь, но тогда начнется склока и свара между людьми, которые считают себя вправе претендовать на него. И я подумал, что мы своими действиями не должны провоцировать людей на склоки и скандалы. Я прав, сын?

— Ты прав, папа, — согласился Александр.

— И тогда я подумал, что мы примем это состояние, но не прикоснемся к нему ради самих себя.

Мы — двое взрослых сильных мужчин, здоровьем нас Бог не обидел, мозгами тоже, и обеспечивать мы должны себя сами, иначе мы не сможем себя уважать. А состояние писателя мы будем беречь, пусть оно приумножается, пусть его книги издают, где и сколько хотят. И использовать деньги будем на что-нибудь важное и нужное, но, повторяю, не на свои собственные нужды.

— На детские дома и больницы? — догадался Саша.

— Ну, примерно."

"С тех прошло пятнадцать лет.