Иллюзия греха

Жильцы ценят ее квартиру за то, что здесь спокойно, и совсем не нужно, чтобы они слышали, как их хозяйка по ночам в милицию названивает. Кроме того, этот Коротков особенно просил, чтобы Ира о происшествии с Наташей не распространялась. А вдруг ей придется сказать по телефону что-нибудь такое... Пойти на улицу в автомат, что ли? Хотя какой автомат, для автомата жетон нужен, а где его ночью возьмешь, да и стоит он полторы тысячи, как целый батон хлеба с отрубями.

Придется ждать до утра. Ира еще час примерно повертелась в постели, но потом снова включила свет. Нет, не станет она ждать до утра.

Коротков же сказал — звонить немедленно, в любое время дня и ночи. Это его работа, он знает, что говорит, и если сказал сделать так — значит, так нужно, так правильно. Для дела. Для Наташи. Он сам говорил: безопасность Наташи в наших с вами руках, от наших с вами действий зависит, как скоро мы ее найдем и спасем. Плевать на приличия, она должна ему позвонить.

Ира на цыпочках вышла в прихожую. Было четыре часа утра, квартира спала мертвым сном. Не зажигая света, она чиркнула спичкой, чтобы осветить написанные на карточке номера телефонов, сняла трубку и на ощупь набрала первый из номеров.

Трубку почти сразу же сняли, ей ответил сонный мужской голос.

— Юрий Викторович? — еле слышным шепотом прошелестела она в трубку, прикрывая микрофон ладонью, чтобы звуки не разносились слишком далеко.

Он не услышал.

— Алло! — уже сердито повторил мужчина на том конце.

— Юрий Викторович, — сказала она чуть громче.

— Да, слушаю, — уже спокойнее ответил он. Видно, услышал.

— Это Ира. Терехина.

— Что случилось? Вам неудобно говорить? — сразу догадался Коротков.

— Да, — прошелестела она.

— Вы из дома?

— Да.

— К вам кто-то приходил?

— Да.

— Когда? Сегодня?

— Да.

— Днем, вечером?

— Вечером.

— Вы выходите в пять утра на работу?

— Да.

— Без пятнадцати пять я буду ждать вас на верхнем этаже вашего дома, возле двери на чердак. Вы мне все расскажете. Все поняли?

— Да, — с облегчением ответила Ира.

Вернувшись в комнату, она снова легла, но свет уже не гасила, все равно через полчаса вставать, какой уж тут сон. Ну вот, он совсем не сердился на нее за то, что она позвонила ему в четыре утра. Значит, она все сделала правильно. Он приедет к ней через сорок пять минут, она все ему расскажет, и он посоветует ей, как себя вести.

Она не имеет права ни на какую самодеятельность, потому что речь идет о Натке, о Наташеньке, о ее сестричке, которая совсем беспомощна и не может за себя постоять. Ира свое место знает очень хорошо, образование у нее слабенькое, семь классов в нормальной школе — еще туда-сюда, а уж интернатские годы в счет вообще не идут, какая в интернате учеба — смех один! Сплошные пьянки, повальные случки и постоянное воровство друг у друга и у персонала.