Иллюзия греха

Однако ситуация разрешилась сама собой: и в детском саду, и в школе Асланбека никто полным именем не называл, ему придумывали разные прозвища, как произведенные от имени и фамилии, так и вообще непонятно откуда взявшиеся. Сначала Асланбек был сокращен до Аслана, потом переведен в более привычного Славу, а потом естественным образом встал вопрос: «А Слава — это сокращенное от чего?» На выбор предлагались Вячеслав, Станислав, Владислав, Ярослав, Бронислав и Мирослав. Мальчик выбрал последний вариант, он ему отчего-то больше других понравился. И тут же появились Славко, Мирко, Мирча и прочие.

В конце концов Асланбек стал всем говорить, что его зовут Мироном, и поскольку по-украински он разговаривал свободно, то знание языка в сочетании с типично украинским именем мгновенно сняло все вопросы. Аслана перестали дразнить и коверкать его настоящее имя. Из ингуша Асланбека он превратился в украинца Мирона, и о его национальности вспоминали только тогда, когда заглядывали в его паспорт. От настоящего украинца он внешне мало отличался, «чернобровые и черноглазые», если верить фольклору, всегда были здесь эталоном красоты.

По поводу выбора профессии ему пришлось выдержать с отцом настоящий бой. Тот настаивал, чтобы сын стал военным, причем требовал, чтобы Аслан поступал в военную академию где-нибудь на Кавказе.

— Ты должен стать ингушским офицером и служить нашей родной земле. Если ты поступишь учиться в Киеве, ты будешь служить в украинской армии."

"Но Аслан-Мирон не хотел быть офицером, он собирался поступать в физико-технический институт. Мать была на его стороне, она не разделяла взглядов чрезмерно политизированного мужа-исламиста и, как любая мать, не хотела, чтобы ее сын принимал участие в военных действиях.

Но отец не уступил. И Аслан поехал во Владикавказ поступать в военное училище. Ему повезло. Стремление к национальному самоопределению во всей своей красе сыграло ему на руку: вступительные экзамены нужно было сдавать на родном языке, а не на русском и уж тем более не на украинском. Скрипнув зубами, отец разрешил сыну поступать в военную академию в Киеве, но и тут все было не так просто, как полагал кадровый офицер, всю военную карьеру сделавший на западноукраинской земле. Оказалось, что пользоваться знаниями, здоровьем и силами военного ингуша вполне допустимо и ничего зазорного в этом нет, а вот позволить его сыну, в жилах которого не течет украинская кровь, получить высшее образование, да еще в престижном вузе, дело совсем другое. Даже принципиально другое. Нужно было иметь украинское гражданство, о чем Асланбек своевременно не позаботился. И даже связи его отца в Министерстве обороны не помогли, чему, надо сказать, сам Аслан-Мирон был несказанно рад.