Иллюзия греха

ГЛАВА 13

В Зою Смирнягину он был влюблен еще в школе. Она была на три года старше и совсем не замечала смешного пятиклассника Сашу, поскольку училась уже в восьмом и считалась признанной красавицей. Несмотря на то, что училась она довольно прилично и дисциплину не нарушала, учителя ненавидели Зою. Причем ненавидели люто. И знала об этом вся школа. Наряду с достоинствами у ученицы Смирнягиной был один огромный недостаток: врожденная грамотность. И если бы недостаток этот проявлялся только в безупречном правописании, это еще можно было бы стерпеть. Но Зоя имела нахальство спорить с педагогами и указывать им на их собственные грамматические ошибки, которые, увы, случались, и даже чаще, чем допускали приличия.

Впервые такой казус случился с ней в шестом классе. Зоя получила после проверки письменную работу по русскому языку, в которой в слове «пишется» буква «е» была зачеркнута учительской красной ручкой, а сверху стояла такая же вызывающе красная буква «и». Девочка оторопела, полезла в учебник, потом в словари, но нигде странного слова «пишится» не обнаружила. И с детской непосредственностью заявила об этом прямо на уроке в присутствии всего класса. Учительница, естественно, свою ошибку не признала и надменно посоветовала Зое получше учить правила. Правила Зоя знала. А кроме того, могла «поймать» неправильное написание чисто зрительно, даже если не помнила точно, что по этому поводу написано в учебнике. Если написанное слово резало глаз, значит, оно написано неправильно. И такой подход ее никогда не подводил. Даже в бреду или под гипнозом Зоя Смирнягина не могла бы сделать орфографическую ошибку или поставить не там, где нужно, знак препинания.

Поэтому данный учительницей отпор ее не смутил и с толку не сбил. Она взяла свою тетрадку с выправленной «ошибкой», пару учебников и словарей и отправилась прямиком в учительскую, где призвала в арбитры весь имеющийся в наличии педсостав учебного заведения. Старенький физик оглушительно хохотал и подтвердил, что Зоя, конечно, права, однако реакция остальных педагогов не была такой уж однозначной. Зою попросили выйти из учительской, так ничего определенного и не ответив, под предлогом того, что им нужно до конца перемены решить кое-какие «производственные» вопросы.

Когда за девочкой закрылась дверь, дамы-преподавательницы в едином порыве набросились на физика:

— Вы с ума сошли, Александр Наумович! Как можно позволять ребенку критиковать учителя? Нина Степановна — опытный педагог, а вы позволяете шестикласснице сомневаться в ней. Как не стыдно!

— Да разве ж я виноват, что Нина Степановна русского языка не знает? Это ей должно быть стыдно, а не мне и уж тем более не Зое.