Иллюзия греха

В одной из них оказалась черная икра, в другой — красная, в третьей — нарезанная тонкими ломтиками рыба горячего копчения. К такому завтраку он не привык. Мать обычно подавала по утрам обильную сытную горячую еду, считая, что если есть возможность покормить мужчин как следует — надо это делать, а то ведь неизвестно, где они окажутся днем и смогут ли как следует пообедать. Булочки оказались вкусными, масло — свежим и мягким, и после двух бутербродов с икрой и двух с джемом жизнь показалась Мирону более чем удовлетворительной. По сытности этот завтрак не уступал домашнему, материнскому.

Снова открыв дверь и выкатив столик в коридор, Мирон громко сказал:

— Когда мне приступать к занятиям?

Охранник сделал приглашающий жест рукой и довел Мирона до комнаты Наташи, которая располагалась этажом выше. Мирон вежливо постучал в дверь и успел заметить, что стоящий рядом охранник бросил на него откровенно неодобрительный взгляд. Ну конечно, если это компания отца, то они считают, что женщина — это не человек, а предмет мебели и стучаться к ней совершенно необязательно. Вот еще, глупости!

— Доброе утро, — весело произнес Мирон, войдя в комнату девушки.

Как спала?

— Отлично, — улыбнулась Наташа. — А ты?

— И я тоже. Ну как, начнем?

— Начнем, — с готовностью отозвалась она.

Мирон открыл принесенные с собой задачники и дал Наташе задание. Девушка быстро писала на листке бумаги формулы, а он внимательно наблюдал за ней. Вчера он даже не заметил, какая она красивая. Надо же, как судьба бывает несправедлива! Такая красавица — и калека на всю оставшуюся жизнь. Впрочем, глупости, нельзя так думать, каждый человек достоин того, чтобы жить полноценной жизнью, независимо от красоты лица.

— А чем ты болеешь? — внезапно спросил он.

— Всем, — ответила Наташа, не отрываясь от задачи. — Сам не видишь?

— Я имею в виду, как получилось, что ты так тяжело болеешь?

— Мама постаралась. Выбросила меня в окно с девятого этажа.

— Шутишь?

Она подняла голову и протянула ему листок с готовым решением.

— Не шучу. Так и было. Меня выбросила и сестру с братом. Мне было одиннадцать, сестренке — семь, а брату вообще полгодика. Правда, мать сама потом тоже вслед за нами выбросилась.

И все выжили. Представляешь? Все выжили. Но остались калеками. А мама и вовсе память потеряла. Так никто и не понял, зачем она это сделала. Ничего не помнит."

"— А Василий вчера говорил про сестру, которая вас содержит...

— Ну да, это Ира, наша старшая. Ей тогда было четырнадцать, у нее сил хватило вырваться и убежать. Она у соседей спряталась. Ты посмотри решение. Правильно?

— Да погоди ты, — с досадой сказал Мирон. — Успею решение посмотреть. Давай лучше поговорим.