Иллюзия греха

— Ты хоть понимаешь, что говоришь? Зачем ты просишь меня принести из комнаты книгу, которую ты уже кому-то подарила? И вообще, кому ты могла подарить Гольдмана? Кому он нужен?

Она встряхнула головой, пытаясь избавиться от оцепенения.

— Лешик, ты не понял. Я действительно подарила книгу Гольдмана одной девушке, которая усиленно занимается математикой. А теперь мне эта книга понадобилась, и срочно. Ты можешь достать ее?

— Насколько срочно?

— Очень срочно. Считай, что у меня пожар.

— Асенька, я все понимаю, но уже половина двенадцатого. Гольдман есть у меня в Жуковском. Ты хочешь, чтобы я сейчас оделся, сел в машину и поехал за ней?

— Хочу. Извини, Лешенька, я знаю, что веду себя отвратительно и любой другой муж давно бы уже погнал меня поганой метлой со всеми моими примочками и ночными пожарами. Но другого мужа у меня не могло быть, я могла выйти замуж только за тебя и больше ни за кого. Ты понимаешь?"

"Алексей Чистяков понимал. Он слишком давно и хорошо знал свою жену и точно так же знал, что, когда речь идет о чьей-то жизни, Настя не останавливается ни перед чем. Ее не интересуют ни приличия, ни удобства, как свои, так и чужие, ее не останавливают позднее время и выходные дни, болезни, занятость и прочие препоны. Они просто перестают для нее существовать. Потому что для его жены Анастасии Каменской не было и нет ничего дороже и важнее человеческой жизни, независимо от того, идет ли речь о крупном политике и известном актере или о никому не нужной девочке-калеке. Да, у его жены был тяжелый характер, строптивый, обидчивый, независимый и резкий, но он любил ее всю целиком вместе с этим ужасным характером, патологической ленью ко всему, что связано с домашним хозяйством, вместе с преданностью своей работе и нежеланием мириться с тем, что одни люди могут по собственному капризу отнимать жизнь у других людей. У Насти действительно не могло быть никакого другого мужа, кроме Чистякова, потому что никакой другой мужчина не вытерпел бы этого очаровательного комплекса личностных особенностей. Он тяжело вздохнул и начал одеваться. К его удивлению, Настя тоже скинула халат и принялась натягивать джинсы и майку.

— Ты куда собралась?

— С тобой поеду.

— Зачем? Ложись спать. Тебе же утром на работу.

— Леш, я не могу не поехать. Мы с тобой неделю не виделись, хоть поговорим по дороге.

— Понятно, — усмехнулся Алексей, — твоя деликатность не знает границ. Скажи уж честно, что умираешь от нетерпения заглянуть в книгу. Непонятно только, что ты там хочешь вычитать полезного для своих таинственных трупов.

— Мне и самой непонятно, — призналась Настя, заправляя майку в джинсы. — Поехали скорей.

По пустым ночным улицам дорога в Жуковский заняла не очень много времени.