Роман о двух мирах

– Твое желание исполнено, Сестра! – ответил он. – Жалость, что я буду испытывать к твоей судьбе, когда ты вновь окажешься пленницей глины, научит тебя грустной музыке – ты овладеешь тайной неписаного звука, а я стану петь и утешать тебя. На Земле назови только мое имя – Аэон! – и я тут же предстану перед тобой. Ибо твой тоскующий голос известен Детям Музыки, он часто сотрясал вибрирующий свет, в котором они обитают. Не бойся! Пока ты любишь меня, я твой. – Медленно удаляясь и не переставая улыбаться, милое видение с маленькими светящимися ручками, вечно блуждающими среди звездных струн облачной лиры, уплыло вперед.

Внезапно ясный голос произнес: «Добро пожаловать!» Подняв глаза, я увидела свою первую подругу, Азул. Я радостно улыбнулась и готова была ответить – но нет! Необъятное пламя вспыхнуло вокруг меня, как разноцветная молния, – такое ослепительное и всепоглощающее, что я невольно отпрянула и остановилась, почувствовав, что не могу ступить дальше.

– Здесь, – мягко сказал хранитель, – путешествие оканчивается. О, если бы ты, бедный Дух, мог перейти границу! Только это невозможно – пока.

А сейчас созерцай величественную сферу, о которой смертные мечтают, как о Небесах. Внимай и узри прекрасное, нетленное совершенство Мира Божия!"

"Я смотрела, и тело охватила дрожь – я бы отпрянула еще дальше, однако Азул и Ангел-проводник поддержали меня легкой и все же крепкой хваткой. Сердце подводит меня даже сейчас, когда я пытаюсь описать эту потрясающую, возвышенную сцену, – Центр Вселенной, Суть всего Творения. Как не похожи эти Небеса на те, что мы в невежестве пытались изобразить! Хотя гораздо лучше иметь ошибочное представление, чем не иметь его вовсе.

Увиденное мною было огромным кругом – никакие измерения смертных не могли его охватить: широкое Кольцо семи цветов, похожее на радугу, но сверкающее вечным движением и сиянием, словно в него вплетены тысячи миллионов солнц, чтобы наполнять исключительным блеском. Повсюду из этого Кольца вылетали длинные широкие лучи света, некоторые из них тянулись так далеко, что я не видела, где они заканчивались; иногда в чистый эфир выбрасывался бурлящий дождь искрящихся искр. Они тотчас образовывали сферы, маленькие и большие, и с непостижимой быстротой вертелись вокруг огромного огненного пояса, из которого были выброшены. Тем не менее каким бы чудесным ни выглядело Кольцо, оно заключало в себе еще более чудесную и ослепительную сферу – огромный вращающийся шар цвета опала, всегда опоясанный сверкающим, словно драгоценный камень, венком электричества, что сиял и вечно горел.