Роман о двух мирах

– Невероятно! – вскричала миссис Чаллонер, чья семья часто колесила по миру, а потому давно привыкла к ураганам и другим неудобствам, вызванным несговорчивым характером стихий. – Кажется, я никогда в жизни не видела ничего подобного. Джон, милый, даже та буря, что мы застали в Шамони, была ничуть не лучше этой.

– Что ж, – задумчиво ответил ей муж, – видишь ли, там нас окружали заснеженные горы, поэтому эффект получился довольно впечатляющий. Еще там было эхо – и какое! Эффи, что я тогда сказал? Какое место из Иова мне все это напомнило?

– «Столпы небес дрожат и ужасаются от грозы Его. …А гром могущества Его кто может уразуметь?» – с трепетом ответила Эффи Чаллонер.

– Именно! Я полагаю, Иов был прав в своих мыслях, не так ли, уважаемый сэр? – обратился мистер Чаллонер к отцу Полю.

Священник кивнул и предостерегающе поднял палец.

– По-моему, эта дама – миссис Эверард – хочет нам спеть или сыграть, – заметил он. – Не лучше ли нам соблюдать тишину?

Я посмотрела на Эми с удивлением. Я знала, что она очень хорошо поет, но мне казалось, она слишком переживает из-за бури и может лишь тихо сидеть в кресле. Однако вот она уже за фортепиано, и через мгновение ее звонкое и приятное меццо-сопрано мягко разнеслось по комнате в жалобной песне Тости «Прощай!». Мы внимательно слушали. Никто из нас не отошел от открытого окна, у которого все вдыхали свежий воздух и смотрели на опускающееся небо.

– Тише! Голос издалекаШепчет запомнить навсегда:Теперь каждый день будет все, как вчера, —пела Эми с жалостливой нежностью.

Зара вдруг подавленно отошла от нас и с непокрытой головой выпорхнула через стеклянную дверь в ночь, на балкон.

– Ты простудишься! – одновременно окликнули ее мы с миссис Чаллонер."

"Она лишь покачала головой, улыбнулась нам в ответ и, легко опершись ладонями на каменную балюстраду, наклонилась вперед и посмотрела на облака.

– Падут оковы, погаснет свет,Прощай, прощай, надежды нет!В этот момент голос Эми был особенно волнующим и необычно нежным. При звуках ее пения и от незримого присутствия бури меж нами наступила полная тишина – никто не хотел даже пошевелиться.

Гелиобас вышел к сестре на балкон и что-то сказал – возможно, предостерег от простуды, очень кратко, – и почти сразу вернулся на место. Зара выглядела невероятно мило: свет, льющийся из комнаты, мягко отражался на складках ее атласного платья и жемчужных украшениях, электрический камень на груди слабо светился, словно звезда в дождливый вечер. Прекрасное лицо, обращенное вверх к сердитому небу, было наполовину освещено, наполовину затемнено: на губах играла улыбка, а глаза сияли интересом и ожиданием.