Роман о двух мирах

Полковник Эверард гордо маршировал с характерной для него военной выправкой, время от времени с восхищением посматривая на жену, которая действительно выглядела как никогда прелестно. На ней было платье из тончайшего брюссельского кружева поверх юбки из бледно-розового атласа, на груди и в густых волосах алели бордовые бархатные розы, шею обвивало ожерелье из великолепных рубинов, такие же драгоценные камни сияли на округлых белых руках. Ее глаза светились радостным возбуждением, а нежные щеки покрылись самым красивым румянцем, какой только можно было вообразить.

– Красивая американка – неподражаемая американка, – сказала я. – Ты сегодня будешь звездою вечера, Эми!

– Чепуха! – ответила она, очень довольная моим замечанием. – Не забывай, у меня есть соперница в твоем лице."

"Я недоверчиво поежилась.

– Обычно язвительность тебе не свойственна, – сказала я. – Ты прекрасно знаешь, что я похожа на оживший труп.

Полковник резко развернулся и остановил нас перед большим зеркалом.

– Если вы похожи на оживший труп, я брошу в ближайшую лужу сто долларов, – заметил он.

 – Только взгляните на себя.

Сначала я посмотрела на свое отражение равнодушно, потом пригляделась внимательней. Я увидела маленькую стройную девушку в белом платье со свободно спадающими по плечам золотыми локонами, скрепленными звездой с бриллиантами. На плече девушки было приколото великолепное украшение из ландышей, которое, свободно свисая на грудь, терялось в складках платья. В руках она держала веер из пальмового листа, полностью покрытый ландышами, а талию обвивал пояс из этих же цветов.

Ее лицо было одновременно серьезным и довольным, глаза сияющими, но оттого искренними и задумчивыми, а щеки порозовели, будто против них дул свежий западный ветер. Я не заметила в ней ничего ни привлекательного, ни отталкивающего и все же с легкой улыбкой поспешно отвернулась от зеркала.

– Ландыши – самая красивая часть моего туалета, – отметила я.

– Так и есть, – подтвердила Эми. – Лучшие экземпляры, что я когда-либо видела. Было очень любезно со стороны мистера Челлини отправить их сразу в готовом виде, с веером и остальным деталями.

Должно быть, ты его любимица!

– Идем дальше, – ответила я несколько резко. – Мы теряем время.

Еще через несколько мгновений мы вошли в бальный зал, где нас тут же встретила и от всей души приветствовала мадам Дидье – в черных кружевах и бриллиантах. Она уставилась на меня с непритворным удивлением.

– Mon dieu! – С нами она всегда разговаривала на смеси французского и ломаного английского: – Я не узнать этот юный леди! Какая она si bonne mine.