Россия — Советский Союз, 1917–1945 гг.

на Пленуме ЦК полностью поддержал серьезные изменения той самой финансово-кредитной политики, которую санкционировал его ближайший соратник, председатель СНК и СТО СССР А.И. Рыков, подписав в июле 1926 г. декрет о снижении закупочных цен на зерно и установлении «сверхналога» на нэпманов и кулаков. А ведь именно эти «рыночные» меры, как верно отметил английский историк А. Ноув, и стали детонатором того заготовительного кризиса зимы 1927–1928 гг., который привел к «чрезвычайным мерам» и началу политики «большого скачка»."

"2) По справедливому мнению ряда современных авторов (Г.

Бордюгов, В. Козлов, Ю. Жуков, Ю. Емельянов), к моменту возникновения «заготовительного кризиса» зимы 1927―1928 гг. никто из членов высшего партийного руководства не возражал против «перекачки» средств из аграрного производства в промышленный сектор экономики страны. Дискуссионным оставался вопрос о формах и пределах этой «перекачки», но не более того. Бухаринская группировка полагала, что более существенные средства для индустриального развития страны дадут единоличные крестьянские хозяйства, которые необходимо всячески оберегать, поддерживать и поднимать. А сталинская группировка, уже взявшая курс на создание крупных коллективных хозяйств, напротив, была убеждена, что только колхозы и совхозы смогут решить главную экономическую задачу страны — преодолеть стадиальное отставание промышленного производства СССР от экономически передовых западных держав.

3) Более того, те же историки справедливо упрекают руководство страны и, прежде всего, самого Н.И. Бухарина в том, что оно упустило реальную возможность органически соединить задачи индустриального развития страны с развитием производственных форм кооперации.

А ведь Н.И. Бухарин в апреле 1925 г., жёстко полемизируя с Ю.З. Лариным, выступавшим за развитие различных форм производственной кооперации, однозначно заявил, что колхозы не являются «столбовой дорогой к социализму».

В результате этой целенаправленной партийной политики произошло «осереднячивание» советской деревни, где вместо прежних 16 млн крепких крестьянских хозяйств возникло 25―26 млн единоличных середняцких хозяйств, которые теперь давали 85% всех валовых сборов зерна, и только 20% товарного зерна.

А львиную долю товарного зерна — более 60%, поступавшего на внешний и внутренний рынки, по-прежнему производили «кулацкие» хозяйства страны, численность которых не превышала 4% от общего количества всех единоличных крестьянских хозяйств. Вот эти кулацкие хозяйства во многом и провоцировали все те заготовительные кризисы, которые стали и причиной, и одновременно поводом для перехода к «чрезвычайным мерам», которые похоронили НЭП.

2.