Роуз и тайна магии

Похоже, на него кто-то наступил, а может быть, он был закопан в чем-то мерзком, но ничего ценнее у Мэйзи не было – кроме него, у нее не было вообще ничего, ведь даже ее одежда принадлежала приюту.

– Конечно, портрет, – твердо сказала она Мэйзи, обнимая подругу за ее худые плечи. На самом деле она понятия не имела, но Мэйзи мечтала об этом медальоне всю неделю, и тот час в воскресенье, когда она могла подержать его в руках, был для нее особенным – Роуз это знала и не хотела портить ей удовольствие.

– Может быть, моей мамы. Или, может быть, он ей принадлежал, а внутри был портрет папы. Да, так и было. Наверняка он был очень красивый, – мечтательно продолжала Мэйзи.

– М-м-м, – тактично протянула Роуз. Мэйзи была не то чтобы дурнушкой – просто очень худенькой, да и коротко остриженные волосы – в приюте боялись вшей – никого не украшают. Было трудно представить, что кто-то из ее родителей был красивым.

Все подруги Роуз проводили воскресенья в мире грез, где каждая из них оказывалась потерянной дочерью герцога, наследник которого в один прекрасный день подъедет к приюту в карете, запряженной четверкой лошадей, и увезет ее к законному наследству."

"Однако, как ни странно, в отличие от других девочек Роуз не мечтала – и даже не потому, что у нее не было Реликвии. Реликвий не было у многих, и это их грезы нисколько не останавливало. Роуз просто хотела как можно скорее выбраться из приюта. Не то чтобы здесь было плохо: учительница читала им множество душеспасительных книг о детях, которым не повезло иметь Приют. Они жили на улицах, и им вечно становилось все Хуже и Хуже, хотя как именно, никогда не объяснялось. В приюте Святой Бриджет девочек кормили, хотя еды никогда не было достаточно, чтобы по-настоящему насытиться – только чтобы в обморок не упасть. У них была одежда, даже отдельный воскресный наряд для походов в церковь, и ежегодная фотография. Важнее всего было то, что их учили работе по дому, которую делают служанки в богатых домах, чтобы, когда они вырастут, девочки могли сами зарабатывать себе на жизнь. Если Роуз о чем и мечтала, то именно об этом. Она не хотела быть хозяйкой большого дома. Ей бы хватило убирать в таком доме и получать за это жалованье. И, возможно, иметь полдня выходного раз в месяц, хотя она понятия не имела, чем бы занималась в это время.

Иногда девочки, выросшие в приюте, возвращались, чтобы покрасоваться. Хихикая, они рассказывали, как их обожает младший лакей, а еще на них были элегантные наряды, которые не носили до них шесть других девочек – не то что воскресное черное платье и пальто Роуз. Имена этих девочек – прежних владелиц – были вышиты около воротничка. У двух из них даже имелись фамилии – невероятная роскошь.