Рождение

О скудном детстве в Нагаоке, об американской христианской миссии, в которую он так любил бегать, о Цусимском сражении, о годах учебы, в том числе и в Гарварде, о путешествиях по Америке, о политике и своих попытках бросить все, а затем о большой войне… Эти разговоры длились не один день и даже не неделю. Скорее всего так. Джо уже и не помнил – не тем его мозги были заняты в то время. Но после того, первого раза, желания воткнуть острогу в японца у него больше не возникало.

На Острове они провели несколько дней. Купались, ловили рыбу, готовили еду.

Адмирал еще раз сходил к порту – пополнил запасы продуктов и притащил упаковку «Будвайзера», очень похожего на настоящий. Банок им хватило дня на три. Все равно, сколько бы и каких напитков, смешанных «кубом», ты ни выпил, опьянение было как от половины бутылки некрепкого пива. И однажды вечером, когда они все так же сидели у костра, адмирал наконец решился затронуть вопрос, который он считал очень важным:

– Знаешь, Джо, Аматэрасу не случайно привела нас сюда, на Киолу.

И не случайно именно нас.

Бант, лениво валявшийся на песке и ковырявший в зубах щепкой, был занят размышлением над тем, как обалдели бы ребята, расскажи он им, что вот так запросто ловил и жарил рыбу с самим адмиралом Ямамото. Услышав краем уха вопрос японца, он расслабленно произнес:

– Да что ты говоришь?..

– Посуди сам. Этот ученый, Беноль, сказал, что долгие годы безуспешно пытался отыскать столь необходимых ему воинов. Он предпринял тысячи, десятки тысяч попыток, сумел найти и сохранить души… ну или что там у нас есть… сотен воинов.

Но полностью возродить смог только нас четверых. Разных. Врагов. И это при том, что каждый из нас, конечно, предпочел бы, чтобы его соратниками были если уж не просто друзья, то люди, воевавшие с ним в одной армии или хотя бы на одной стороне. Разве такое могло случиться вопреки воле Аматэрасу?

Банг некоторое время раздумывал над его словами, потом сел на песке.

– То есть ты считаешь, что нас сюда привел сам Бог?

Ямамото медленно кивнул. Аматэрасу была не богом, а богиней, но адмирал посчитал, что в контексте разговора это уточнение не слишком существенно.

Джо Розенблюм помолчал, наморщив лоб и поджав губы, а затем резко выдохнул:

– Ха! Вот оно как! – Он никогда не был слишком религиозным, в отличие от, скажем, своего двоюродного брата, старательно изучавшего Тору с десяти лет. Максимум, чего Джо хотел от жизни, – это собственную автомобильную мастерскую в Бронксе. Но быть евреем и не размышлять о Боге – невозможно.