Рождение

И еще – рядом с двумя гигантами и крепким брюнетом среднего роста этот четвертый выглядел сущим подростком, но, судя по тому, что троица молчала, исподтишка бросая на него нетерпеливые взгляды, именно он являлся неформальным (а может, уже и формальным) лидером иномирян. – И я благодарю вас за возможность его отведать, – добавил щуплый, опуская чашку на издавший мелодичный звон топаз. – Он напомнил мне чай, которым меня угостили во дворце тэнно…

Алый Беноль, уже слегка успокоившийся, величественно склонил голову. Кто такой был этот тэнно, он не представлял, но, очевидно, кто-то очень важный, и слова щуплого явно стоило рассматривать как комплимент.

– Прошло не так много дней с тех пор, как мы встречались в последний раз, – продолжил щуплый, – но с того момента многое изменилось.

– Буду счастлив, если вы соблаговолите ввести меня в курс этих изменений, – ответил Беноль в полном соответствии с правилами вежливости эпохи Ханрой, оттенки которой он почувствовал в речи иномирянина столь явственно, что автоматически перешел на знакомые ему еще со времен учебы у Царвена, великого физика и лингвиста, обороты.

И похоже, его ответ не только содержанием, но и формой точно попал в ту высокую гармонию, что сейчас выстраивал щуплый иномирянин, поскольку тот в свою очередь благодарно склонил голову.

– Если кратко изложить суть изменения, которое мы считаем важнейшим для всех нас, – мы решили принять ваше предложение, – сообщил он, ломая красивый и сложный, но очень перегруженный деталями рисунок разговора, присущий эпохе Ханрой.

Впрочем, Беноль был на него отнюдь не в обиде. Красота красотой, но ученый уже разрывался от желания получить подтверждение своим предположениям, которые сформировались у него с того момента, как он обнаружил этих четверых у своей иуэлы… ну или они обнаружили его, не суть важно… И то, что эти предположения оказались абсолютно верными, а также то, что они полностью оправдывали его самые сокровенные надежды, привело Алого Беноля в состояние сродни щенячьему восторгу.

Хотя это было вполне объяснимо. Еще только сегодня утром он был переполнен черным отчаянием, вызванным как раз тем, что проект, отнявший у него столько сил и времени, окончился полным крахом, – и вот сейчас выясняется, что это не так, что все совсем наоборот!

– Могу я узнать, чем обусловлена такая перемена? – осторожно спросил ученый, когда наконец смог справиться с эмоциями.

– Не подумайте, что я не обрадован таким решением или что не испытываю благодарности, но все-таки мне бы хотелось быть уверенным в том, что вы не перемените его, когда вы… когда мы… когда все трудности стоящей перед нами задачи станут для всех нас совершенно очевидными.

– Решение наше твердо.