Ручная кладь

И когда, обвыкнув, я вновь открыла глаза, с необычайной ясностью увидела голубые и цветастые детские майки на веревке, телевизионную тарелку на крыше дома, проржавленные вензеля железных ворот и окруженную оградой гробницу Малых пророков.

Это место, духовно и кровно принадлежащее евреям, проданное турецкими властями Русской православной Миссии, населенное и обжитое арабами, несло в себе зерно и суть нерасторжимой сакральной безысходности любого события на этой земле.

– Вот так по тем ступеням древние паломники поднимались на Храмовую гору... колонны оставались за спиной... затем выходили на площадь к Храму...

Мои друзья стояли у низкой каменной ограды, смотрели вниз на Храмовую площадь и слушали объяснения Марины; взмахивая и поводя руками, то правой, то левой, то обеими вместе, – со спины она казалась дирижером оркестра.

– А знаете, какой он был величины? Мечеть Омара, которая выстроена точнехонько на месте Храма, относилась бы к его высоте так, как чашка, поставленная на пол, относится к высоте стола. Он подавлял своим величием. Весь бело-голубого мрамора, с золотой чешуйчатой крышей – издалека, в раскаленном мареве горного света, он казался гигантской глыбой льда!

Мы дали пять шекелей пожилой арабке, что пряталась в детстве от канонады в гробнице еврейских пророков; она заулыбалась, локтем подкинула ребенка, поправила платок и стала благодарить по-английски добрых американцев.

Приблудная рыжая душа, каким-то чутьем понявшая, что я ухожу, немедленно покинула мою тень, побежала прочь, не оглянулась. Все-таки, подумала я с забавной обидой, кошка есть кошка.

Уходя, я помедлила и обернулась.

По склонам Масличной горы, заполоненное метельником, спало неисчислимое воинство мертвых в ожидании часа, когда явится Спаситель и, оседлав терпеливого белого осла, спустится своей дорогой вниз, в сопровождении рати, обретшей плоть, и Малые пророки – Аггей, Малахия и Захария – тоже поднимутся и присоединятся к этому могучему потоку.

А там, внизу, перед стеной, лицом к лицу их встретит другая рать для великой битвы мертвых в конце времен.

И вылетит наконец вековечный тромб замурованных Золотых ворот, забивший главную артерию святости нашего мира, и агнцы лягут рядом с волками.

...Затем минут сорок мы продирались по Виа Долороза, мимо забитых сувенирами тесных арабских лавок, сквозь хищные группки юношей, лениво играющих тяжелыми цепочками в руках, сквозь взопревших паломников, влачащих туристский крест – кто-то нес его, взвалив на спину, кто-то, перехватив вдвоем поперек, тащил, как таран на приступ запертых ворот; мимо невозмутимых, безоружных и бесстрашных ешиботников...