Русская наследница

Как-то и опомниться оба не успели — уже женаты. Все получилось между делом. Марат уже летал, с удовольствием нащелкивая количество полетов, Светка днем работала в горкоме, а по вечерам училась в политехе.

По выходным одноклассники собирались у них — шум, песни, разговоры до утра… Разговоры, правда, становились все жарче, а мнения — полярнее. У Светки появлялось все больше оппонентов — по стране разворачивалась перестройка. Потом служили в Германии. Потом Шатров отправился исполнять интернациональный долг в Афганистан. Светка осталась дома — давиться в очередях за колбасой, отоваривать талоны на сахар и крупу, обозревать пустые полки магазинов… Впрочем, Светку этим было не пронять, она вся была в работе, а в остальном привыкла довольствоваться малым. Шатров получал от нее письма, в которых она описывала пленумы, городские партийные мероприятия, слеты. За тот период времени, когда Шатров гонял душманов в горах Афганистана, дома многое изменилось. У Светки умерла мать. В магазинах появилась дорогая колбаса, в стране потихоньку упразднили комсомол…"

"Какая потеря больше потрясла жену Марата, трудно сказать, только когда он вернулся — не нашел дома прежней Светки.

В ней словно выключили электричество — глаза потеряли прежний блеск, в них появилась несвойственная Светке отрешенность.

Горком закрыли — белое здание из стекла и бетона отдали под какой-то институт. Светка впала в депрессию.

Нет, она не начала пить и колоться, не кинулась по-бабски в романы. Нет. Она просто перестала светить…

Она могла сидеть с книжкой, делая вид, что читает, а потом вдруг спросить ни с того ни с сего:

— Как же это так? Как могло случиться, что все это оказалось не нужно?!

— Что, Свет, ты о чем?

А она только головой покачает.

Углубляться в Светкины проблемы у него не было времени: на службе он был загружен по уши и, кроме службы, приходилось подрабатывать — офицерской зарплаты не хватало.

Он понимал, что у Светки выбили почву из-под ног, отняли идола. Понимал, но помочь ничем не мог. У всех у них выбили почву, у всего поколения. Каждый должен теперь найти в себе силы пережить это, заполнить чем-то образовавшуюся пустоту. И он верил, что Светка найдет эти силы, она никогда не была слабой.

Афган научил его смотреть на подобные вещи жестче. Даже когда из средств массовой информации хлынул поток рассуждений о ненужности афганской войны, о напрасных жертвах и ложном патриотическом пафосе этого факта, он как-то интуитивно сумел разложить по полочкам своей души, что было нужно, а что — зря. Пустил в свою судьбу эту войну и запер ее там.

А вот Светку и это как-то сильно прибило.

— Сколько погибло там! Сколько увечных, — не унималась она. — И это все — зря?! Чья-то прихоть?

Шатров советовал ей ходить на митинги.