Русская наследница

Глаз не спускать! Дорого бы сейчас заплатил Пашкин за ее секрет, пусть даже тот выеденного яйца не стоит.

…Ее глаза были похожи на дождь и на дым одновременно. На миг ему показалось, что она забыла о том, что он рядом с ней в комнате.

— О чем ты думаешь сейчас? — резко спросил Пашкин, стремясь зафиксировать тот момент, когда она очнется от своих мыслей и осознает его вопрос. Он надеялся, что выражение глаз подскажет хоть что-то, выдаст Катьку. Но ничего в ее глазах не мелькнуло. Она по-прежнему смотрела в окно. А потом невзрачно произнесла:

— Я думаю о том, что наша с тобой дочь могла бы ходить в школу. Во второй класс.

— Я так и знал! — закричал Виктор. — Я так и знал, что когда-нибудь ты меня этим попрекнешь! И с чего ты взяла, что у нас была бы именно дочь?

Катя пожала плечами, затушила окурок.

— Просто знаю."

"— Выдумки! Ты вспомни себя! В двадцать лет ты была сопливой девчонкой, какую тебе еще дочь? На что бы мы ее растили тогда? А жили бы где? Вместе с твоими родителями, с сестрой, мужем сестры, их двумя детьми и твоим братом Вадиком в придачу? Нет, ты реально посмотри на вещи, прежде чем из меня чудовище делать!

— Не кричи, пожалуйста, Вить. — Катя взяла чашки и ушла на кухню.

Пашкин от собственного бессилия бил правым кулаком левую ладонь. Нашла что вспомнить! Один раз на аборт сбегала и теперь машет этим фактом как флагом.

Другие вон то и дело бегают, и ничего. Да и потом — разве он бросил ее тогда? Испугался? Он и денег достал, и врача нашел, и под окнами сидел, покатам все происходило.

А петом уж предохранялся как следует. По крайней мерс у нее об этом голова никогда не болела.

Катя вернулась, поставила чашки на место, стала вытирать стол.

— Ты уж если решила от меня избавиться, так и скажи, — угрюмо пробурчал Пашкин, следя за ее движениями. — И нечего причины выкапывать.

Катя взглянула на него, что-то собираясь сказать, но передумала. Промолчала. У него вдруг мелькнула надежда. Возможно, дело просто в ее настроении. Вспомнила о том случае, и обида давнишняя сделала ее на миг такой отчужденной.

Он сделал над собой усилие и улыбнулся:

— Кать, давай поженимся как люди и родим ребенка. Долго, что ли?

— Мне больше нельзя иметь детей, — без эмоций ответила она. — Ты уже забыл, что у меня проблемы с почками? Мой поезд ушел, Витя.

И вдруг она как-то головой потрясла, будто стряхивая что-то ему невидимое, и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла чужой, заимствованной с чьего-то лица. Катя добавила:

— Не бери в голову, это я так, к слову.

Ничего себе, пирожки с котятами: «Не бери в голову». Наговорила тут воз и маленькую тележку, а потом — «не бери в голову». Пашкин глубоко вздохнул. Как вести себя с новой Катей, он не знал.

— Ты не торопишься? — спросила она.