Русская наследница

Валерка Снегирев, бывший сосед по парте и ныне директор банка, кажется, без особого удивления выслушал ее историю о больном ребенке, сыне Славки Юнина, о Катином наследстве в Америке и обещал помочь.

В стильной квартире Снегиревых Катя немного расслабилась. До этого момента она уже прошла череду унижений и безнадежный круг почти замкнулся. Таких денег в фирмах Октана не было. Предлагали аналогичные суммы в рублях, но этого было мало. Мало, мало!"

"Кате нужна была большая сумма. В валюте. И когда Снегирев сказал «подумаем», а его жена Светка побежала готовить кофе, Катя расслабилась. Валерка ушел к себе в кабинет, долго говорил по телефону, а Катя сидела и рассматривала картины на стене, узкую и длинную напольную вазу из какого-то незнакомого ей камня, изящную лампу на столике рядом с собой.

— Единственное, что мы можем сделать для тебя, — бодро объявил Валерка, входя в гостиную, — это предоставить тебе ссуду под небольшие проценты. Устраивает тебя такой вариант?

Катя кивнула, не в силах произнести ни звука, — у нее неожиданно пересохло во рту.

— Нужен документ, подтверждающий твою платежеспособность, — продолжал Снегирев, принимая из рук жены кофе.

— Но какая у меня платежеспособность? — удивилась Катя.

— Твое наследство. Нужна выписка из документа, можно копию, что ты действительно являешься наследницей Юнина и тебе принадлежит то-то и то-то.

— У меня нет такой справки, — с безнадежностью в голосе ответила Катя.

— Но какие-то документы у тебя есть? — допытывался Снегирев, с недоумением глядя на бывшую одноклассницу. Для него было вполне естественно, что все в мире должно быть зафиксировано на бланках. И чрезвычайно удивляло, что не все это понимают. — Когда ты вступила в наследство? — уточнил Валерка, и Катину расслабленность как ветром сдуло.

— Я еще не вступила. Понимаешь, так получилось, у меня сначала денег не было на билет, а потом… А это так обязательно? Ведь по завещанию…

— Постой-постой, — остановил Снегирев. — Когда умер Юнин?

— В мае, — ответила Катя, чувствуя, как внутри все холодеет.

— А сейчас? — спросил Снегирев, глядя на бывшую одноклассницу, как учитель на тупую ученицу.

— Сейчас декабрь. Вернее, уже почти…

— Вот-вот. Уже. К сожалению, Катька, вынужден тебя огорчить. Думаю, что ты свой шанс упустила.

Катя сглотнула. Ей на секунду показалось, что, кроме равнодушия, в голосе Снегирева мелькнуло что-то еще. Что-то вроде удовлетворения. Катю передернуло. Снегирев всегда завидовал Юнину — той легкости, с которой Славка учился. Когда Славка безответно влюбился в Катю, Снегирев смотрел на нее с недоумением и почти злостью. Мол, как она может пренебрегать Славкой? Пожалуй, если бы это было возможно, Снегирев сам бы вышел замуж за Юнина.