Русская наследница

— Я там с девочками познакомился, привести?

— Спасибо, дорогой, в другой раз.

В следующую минуту Шатров уже вынырнул из-под пальмы и направился к Кате. Она посмотрела на него так, как, наверное, смотрят на привидение. Ей, должно быть, показалось, что у нее начались галлюцинации. Она склонила голову набок и попыталась улыбнуться. Секунду спустя она сообразила, что он, вероятно, был свидетелем предыдущей сцены. Она прикусила нижнюю губу и наморщила лоб.

— Что случилось? — мягко спросил Марат, забирая в ладони ее холодные пальцы. Он взял только одну руку, которая оказалась ближе, — левую. Но Катя, скорее инстинктивно, чем сознательно, подтянула и правую. Сунула в его руки обе свои ледышки и обосновала их там, как в норе…

Шатров сразу ощутил, какие у него, оказывается, горячие руки. По контрасту. Это скорее всего от коньяка. К тому же в ресторане было довольно тепло. Даже, скорее, жарко. А она замерзла.

— Катя, ваш приятель так резво убегал… Чем вы его напугали?

Марат не помнил, перешли они на ты прошлый раз или нет. В их неординарном знакомстве переход от «ты» к «вы», кажется, совершался неоднократно. Так что на всякий случай он сказал ей «вы». Ему хотелось отвлечь ее от проблем, заставить посмотреть на ситуацию с юмором. И она действительно улыбнулась.

— Я сделала ему предложение."

"— Не понял.

— Предложила ему жениться на мне.

— И?..

— Вы же видели. Он сбежал.

Катя так хорошо улыбалась. Марату захотелось дотронуться до ее розового уха. Потрогать щеку. Сказать ей: «На фига тебе сдались и этот американец, и его Америка, где придется себя ломать, подстраиваясь под чужие привычки и чужие законы?»

— Он дурак, — сказал Шатров, чувствуя, как в его ладонях отогреваются ее пальцы.

Катя отрицательно покачала головой.

— Нет, Филипп хороший. Просто у него, кажется, роман с моей сестрой Дашей.

— А девочка?

— Это моя племянница Анютка.

Тогда Шатров расхохотался. Он вспомнил свои недавние мысли, сценарий-ужастик. Ему стало весело. И он веселился, пока не наткнулся на Катин взгляд. Там были недоумение и боль. Она осторожно высвободила руки и полезла в сумочку за платком.

— Как дела у вашего мальчика? — спросил он.

Марат сообразил, что, рассмеявшись, допустил бестактность, и теперь хотел загладить ее. Но сразу увидел, что загладить не удалось. Катя вдруг замерла на мгновение. Будто ее в спину ударили.

Потом она продолжила свою суету, нашла платок и тут же забыла, зачем искала его, принялась комкать и крутить в пальцах.

— Мне не дают его, — как-то небрежно сообщила Катя и уткнулась в свою сумку. Теперь она искала сигареты.

— Как не дают? — не понял Марат. — Все ведь было оговорено?

Катя закурила. Она заговорила нервно, сбивчиво, подробно.