Русская рулетка

Охранник, держа одну руку за спиной, отступил в сторону, подождал, пока Князь и Бультерьер выйдут из машины, и захлопнул дверцу.

Потом, подождав несколько мгновений, поднял руку, в которой держал пистолет с глушителем и трижды выстрелил в спину Шангина, затем трижды – в грудь повернувшемуся на звуки выстрелов Бультерьеру.

Подбежал второй охранник, открыл багажник князевской машины. Вместе они положили туда трупы, захлопнули крышку.

Один из них сел за руль «Мерседеса», другой – в «Жигули», стоявшие во дворе. Минуту спустя в те же «Жигули» сел и майор Груднев.

Когда обе машины выехали со двора, Неупокоев бросился засыпать кровь на снегу песком из ящика, стоявшего под противопожарным щитом.

* * *

Панфилову было достаточно одного взгляда, чтобы понять – Николай Павлов смертельно напуган.

Судя по внешности, нынешний преемник Георгия Венедиктова на посту главы компании «ТВ-город» был типичным московским коммерсантом: холеным, ухоженным, нагловатым и самоуверенным. И, хотя разговаривал он с Панфиловым спокойно, демонстрируя убежденность в своей правоте, Жиган видел в его глазах темную пелену страха.

– Пойми, Николай, мне твои деньги совершенно не нужны. Я хочу всего-навсего вернуть свое."

"– Но у меня и нет ничего. Вся прибыль, которую я получаю от торговой деятельности фирмы, идет на уплату процентов по кредитам. Это банковские кредиты, они подтверждены документально. А то, что Георгий брал от своего имени и к тому же наличными – я об этом ничего не знаю.

– Должны быть расписки.

– Я не видел никаких расписок. Может быть, они и были, но Георгий мог забрать их с собой, а мог и уничтожить. То же самое касается денег. Когда я заменил Георгия на должности директора, у нас никаких наличных денег и в помине не было.

– И ты, конечно же, знать не знаешь, где сейчас Венедиктов?

– Ей-богу, не знаю, – Павлов даже дернул рукой, словно хотел перекреститься.

– Ты не в церкви, а в собственном офисе. Божиться будешь перед образами, – сказал Жиган, метнув на собеседника такой тяжелый взгляд, что тот невольно опустил голову.

– Честное слово, я ничего не знаю. Я занимаюсь только своими торговыми делами. Мной давно уже никто не интересуется и я никем не интересуюсь…

– Да? Странно как-то получается, – пока Георгий не исчез, ваша контора была интересна всем, а теперь – никому. Никто не приходит, ничего не спрашивает, никаких звонков не поступает… Живете как на хуторе, а вроде бы центр Москвы… И о том, где мой брат Игнат, тоже, разумеется, ничего не знаешь. Допустим, это правда. Но где твоя собственная сотрудница, готовившая новые учредительные документы? Она исчезла – дома ее нет, на работу не выходит… Все исчезают. Я совершенно не удивлюсь, если в один прекрасный момент и ты, Николаша, исчезнешь.