Русская рулетка

Жиган взял Самсона за правую руку, вместе с пристегнутым к ней радиатором оторвал от пола и перевернул на спину. Самсон бессмысленно таращил глаза, не в состоянии пошевелить парализованными руками и ногами.

Котел лежал неподвижно на полу, но головы у него не было.

У братвы холодок прошел по спинам.

Через мгновение все они догадались, что голова никуда не делась, просто подгнившие доски проломились, и Котел оказался воткнутым головой в пол.

Но страх, который коснулся их сердец при виде безголового Котла, не исчез. Страх был в них. Да и Котел лежал по-прежнему без движения, даже не дергался, мертво лежал, как покойник."

"– Ты не захотел говорить с Котлом, так ведь, Самсон? – произнес Жиган, обращаясь к лежащему на полу. – Тебя можно понять, он был невежлив с тобой. Но теперь тебе придется ответить. Потому что вопрос задам я. Скажи мне, Самсон. Так, чтобы все слышали. Сколько тебе заплатил Кудрявый? Ну! Смелее! Повтори все то, что ты мне говорил вчера.

– Двести «зеленых»… – еле слышно прошептал Самсон разбитыми губами.

– Громче! – потребовал Жиган. – Чтобы все слышали.

– Двести баксов, – снова чуть слышно повторил Самсон.

– У тебя, похоже, сил нет? – усмехнулся Жиган. – Я тебе сейчас помогу.

Он подошел вплотную к сидящему на полу, раскинув неслушающиеся ноги, Самсону, сунул свой ботинок ему между ног и перенес на правую ногу вес тела.

– Так сколько тебе заплатили фокинцы, Самсон? – повторил Жиган.

Самсон захрипел, но постепенно голос его набирал высоту и силу. Через секунду он уже не хрипел, а кричал, а еще через секунду – визжал.

Глаза его вылезли из орбит и стали размером с донышко бутылки из-под колы. Когда же взгляд затуманился и утратил осмысленность, Жиган убрал ногу с его яиц.

Вой Самсона пошел на убыль и резко оборвался. Он сидел, хватая ртом воздух.

– Вопрос помнишь? – спросил Жиган.

– Двести баксов! – заорал Самсон.

Собственный крик вывел его из оцепенения, он сделал попытку вскочить и расправиться с Жиганом так же, как с Котлом. Но Панфилов был наготове, он ждал этого момента.

Ударив носком ботинка Самсона в середину груди, Жиган заставил его снова сесть на пол и хватать ртом воздух. А сам повернулся к нему спиной, словно тореадор на арене, за спиной у которого стоит ошеломленный, потерявший ориентацию бык, и поднял руку.

– Я бы мог замочить его еще вчера, – сказал, усмехнувшись, Жиган. – Хотя бы только за то, что он стрелял в меня из «мухи».

Братва недоверчиво загудела.

– Было это, Самсон? – спросил Жиган, повернувшись к нему.

Самсон поспешно кивнул головой.

Ропот в братве сразу смолк.

– Но он стучал и на нас всех, – продолжал Жиган. – И отвечать должен перед всеми. И он ответит. Вы сами вынесете ему приговор. Кто считает, что Самсон не заслуживает смерти, пусть выйдет сюда и скажет.