Русская рулетка

На несколько секунд воцарилась тишина. Ее нарушил Мельник.

Он встал, посмотрел на братву, сплюнул на пол и сказал:

– Ну, курвы, держитесь!

Весело так сказал, с подначкой.

– Ты, Мельник, сам – курва! – отозвался с дальнего конца скамейки Егерь, щуплый, но на редкость жестокий в драке парень.

– Конечно, курва! – согласился Мельник. – А то кто же?

Глава 30

Конечно, Костя Панфилов не надеялся быстро создать из привыкшей к анархии запрудненской братвы организованный боеспособный отряд, которому под силу будет выполнять оперативные задания четко и эффективно.

Но и отступать было нельзя.

Прежде всего потому, что, не прибери он братву к рукам и не организуй ее, она начнет войну против него самого. Такова уж природа этих парней. Они признают только силу и власть, способную их подавить.

А материал они благодатный. Сильные физически и без тормозов, когда того требует ситуация. Есть, конечно, среди них трусы, прячущиеся за спины других, но сколько ни прячься, рано или поздно узнают, что ты – трус, и тебе придется либо избавиться от страха перед противником и болью, либо… Либо – сдохнуть. Потому что в любом отряде трусам нет житья. И командиры такие нравы только поощряют, сколь бы жестокими они ни казались.

Но рассчитывать на них всерьез сейчас, когда этот материал настолько сырой, что вода анархии и лени с него течет ручьями, может только полный идиот или неисправимый романтик. А свой детский романтизм Костя порастерял давно – в Афганистане, в зоне и после нее, потом в Запрудном. Растерял вместе с друзьями и близкими людьми.

Пусть кто-то назовет его циником, но Костя знал, что он просто принимает жизнь такой, какая она есть, вернее, такой, какой она ему видится. А он считал, что многим, ох многим нечего делать в этой жизни.

И он поможет этим людям расстаться с нею как можно скорее.

Но в одиночку он этого сделать не сможет. Ему нужна структура, четкая и надежная, как пристрелянный пистолет или крепкий нож.

Братва войдет в эту структуру, обязательно войдет, об этом Костя позаботится. Но не только на нее он делает ставку.

Есть еще и те, кто прошел Афган. У каждого из них свой счет к этой жизни. В этих счетах – и жизни друзей, убитых на их глазах, и разрушенные семьи, и обида на предавшее их государство.

Паша Бережнов собрал вокруг себя запрудненских «афганцев», тех, кто не спился, не забомжевал, кто в криминал не подался, – заливать кровью и водкой пустоту душевную. Паша – свой парень, с ним можно договориться, и он помогал уже Панфилову не раз, не откажется помогать и впредь. На него Константин здорово рассчитывает.

Но ведь в Москве ребят-«афганцев», которые маются по жизни, не находя себе места, – тысячи! Не все же они в криминал подались.