Русская рулетка

В «сарае», как вспомнила, сильно напрягшись, пьяная личность, она подмела и вымыла полы в двух комнатах, в одной из которых было восемь топчанов, как в казарме, а во второй – какие-то шкафы.

Один из «абреков», отпихнув ногой возящегося с веником мужика, открыл такой шкаф и поставил туда свой автомат, после чего шкаф закрыл на замок.

Ясно было, что это что-то вроде караулки у «бандюг-дагестанцев». Но пьяная личность, которая через полчаса общения с Олегом вспомнила, что зовут ее саму – Семен Васильевич и что была она когда-то доцентом и кандидатом наук, правда, не помнит, каких, поведала Олегу еще один интересный факт.

Между собой «абреки» разговаривали на своей тарабарщине, но, когда Семен Васильевич спросил у одного из них, нельзя ли ему забрать мешок с пустыми бутылками, целую батарею которых он вытащил из-под топчанов, они перешли на русский, и один из них сказал другому, что пусть, мол, забирает и убирается оттуда поскорее. А то, если, мол, не приведи аллах (так и сказал: «Не приведи, аллах!»), вернется Руслан, он им уши отрежет с головами вместе, если узнает, что они не сами в караулке убирались, как он приказал, а какого-то пьяного русского мужика заставили.

Семен Васильевич все эту историю очень хорошо запомнил, потому что он сначала от смертельной обиды просто-таки протрезвел окончательно, когда его пинком наградили, а потом обрадовался смертельно, потому что мешок с бутылками ему забрать все же разрешили. Правда, еще один пинок дали, когда он из ворот выходил.

Вручив Семену Васильевичу в качестве гонорара бутылку «Анапы», Олег тут же сообщил добытые им сведения в Запрудный.

Константин понял, что с одним из братьев Матукаевых пришла пора разобраться. А в том, что в особняке жил Руслан Матукаев, Панфилов больше не сомневался.

Ну что ж! Одного он нашел.

Он поручил Олегу продолжать наблюдение за особнячком и начал готовить план «разговора» с одним из братьев-дагестанцев.

Через три дня он вызвал к себе в кабинет бухгалтера Шевченко и вручил ему запечатанный конверт.

– Держи, Виктор Сергеевич, – сказал Панфилов. – Остаешься за главного. Если я через три дня не появлюсь, вскроешь. Ну а остальное сам все знаешь, что да как. Держи поводья, словом.

Шевченко пожал плечами, взял конверт и улыбнулся скептически.

– Не люблю я эту таинственность и недомолвки, Константин Петрович, – сказал он. – Случалось вам и на больший срок отлучаться, и никаких конвертов вы мне при этом не оставляли. А тут что за притча?

Однако Константин ответил ему совершенно серьезно, без тени улыбки.

– Там, Виктор Сергеевич, мое завещание, – сказал он. – И инструкции, которые я оставил вам лично, о том, как распределить черный нал. Я не сомневаюсь, что, если понадобится, вы все сделаете именно так, как я прошу, так, как здесь написано.