Русская рулетка

Проходившие мимо врачи и медсестры по большей части не обращали внимания на милиционеров.

В Боткинской больнице уже начинали привыкать к тому, что личности некоторых пациентов хорошо известны сотрудникам правоохранительных органов. Следователи и охрана появлялись рядом с такими клиентами едва ли не раньше, чем дежурные врачи.

– Слышь, Гитлер?.. – улучив удобный момент, когда рядом никого не было, спросил один из «милиционеров». – Может, не будем здесь громкий кипиш устраивать? Так, сделаем все по-тихому, у меня глушак с собой. Навинтить – и все дела.

– Лаба хочет, чтобы мы пошумели.

– Да знаю я, чего хочет Лаба. Ему всегда надо побольше шума и понта, чтоб заказчики знали. А ты о себе подумай. Больница здоровенная, кругом ментовки… Мы еще до тачки доскакать не успеем, а кто-нибудь уже по телефону стукнет. Хочешь, чтоб нас повязали?

– Нет. Лаба сказал…

– Да что ты заладил – Лаба, Лаба?.. Он в последнее время целыми днями на диване валяется, музычку слушает. Интеллигент, бля!.. В инструкциях сегодня про кипиш ничего не было. Наше дело – клиентов покнокать, чтоб до покоса не дожили.

Они замолчали – навстречу шел пожилой врач в белом халате и аккуратной шапочке в сопровождении невысокой миловидной медсестры.

Остановившись рядом с вооруженными людьми в камуфляже, он спросил:

– Могу я поинтересоваться у представителей нашей доблестной милиции целью их визита в наше лечебное учреждение?

– Служебные дела, – последовал короткий ответ.

– Ну да, разумеется, – улыбнулся врач. – Что ж, не буду мешать. Только у меня к вам одна просьба – пожалуйста, не курите в больнице.

– Мы – некурящие.

– Благодарю вас.

Врач удалился вместе с медсестрой, а один из лжемилиционеров, подозрительно посмотрев им вслед, зашептал:

– Давай, Гитлер, решайся.

Его мандраж передавался и напарнику. Они уже приближались к цели, когда ответственный за выполнение задания наконец сказал:

– Ладно, Федос, сделаем все без кипиша! Ты, главное, гороха не жалей."

"Напарник мгновенно достал из кармана комбинезона длинный цилиндрический глушитель и ловкими, заученными движениями навернул на ствол.

На мгновение замерев перед дверью, они огляделись, прислушались и, наконец, кивнули друг другу.

Гитлер осторожно взялся за дверную ручку и толкнул дверь от себя.

Кровать больного стояла в дальнем углу палаты, пациент с забинтованной головой лежал под капельницей. Рядом с ним равномерно гудел и вздыхал аппарат искусственной вентиляции легких, мерцал осциллографический экран аппаратуры.

Гитлер, с автоматом наперевес, остался у двери. Федос подошел к больному и, передернув затвор автомата, вгляделся в покрытое смертельной бледностью лицо.

– Он самый, – обернулся к напарнику Федос.

– Кончай его.