Русский адат

Алексей, впрочем, званием интересуясь мало, прошел мимо них к другой стороне двора, где за пожарищем разместили на табуретках два закрытых гроба – большой и маленький, рядом, на отдельной табуретке, горело две свечи, а по бокам от гробов сидели тетя Зина и еще две какие-то незнакомые женщины явно не дачного вида. Наверное, местные жительницы. Все сделали и устроили без него, пока Алексей спал. Но, выспавшись и отдохнув, боль он почувствовал с новой силой, словно она тоже выспалась и отдохнула вместе с организмом, а теперь сдавливала грудь страшным словом «никогда»…"

"Одна из женщин уступила Алексею место. Он сел рядом с гробом дочери, положил на него руку, Второй рукой на тросточку опираясь, и так замер. Казалось, мир остановился, казалось, ничего в мире не происходило больше, и все то ли кончилось, то ли просто застыло в страшной гримасе случившегося. Алексей ни о чем не думал. Он просто держал руку на крышке гроба. И сам словно слился с ним, и со вторым гробом тоже, и уже не мог пошевелиться, будто тоже умер…

Из оцепенения его вывел Геннадий. Положил руку на плечо.

Алексей голову поднял.

– Священник завтра в двенадцать приедет… Его зовут отец Василий… Молодой, но добрый… Когда-то сам в Чечне служил… В первую чеченскую… Я рассказал ему, что случилось… Обещал быть обязательно…

– Спасибо… – выдавил из себя Алексей…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

1

Как ни странно было это видеть Алексею, народ на похороны откуда-то стал собираться. К нему подходили женщина в черных платках, небритые мужчины, трезвые и не очень, что-то говорили, за руку его брали. А он даже не понимал, кто это такие и что им надо, не слышал, что они говорят. Он просидел около гробов всю ночь и сейчас все еще в полусне находился и не осознавал, кто подходит к нему, каким-то подсознанием, наверное, догадываясь, что это, скорее всего, местные жители. Еще несколько человек в стороне стояло, не подходило. Это, скорее всего, были дачники, но Алексей на них внимания не обращал.

Вовремя позвонил Арефьев и довольно жестким голосом вернул старшего лейтенанта Пашкованцева к жизни:

– Будь готов, командир… Ситуация предельно сложная. Менты и следователь выехали из райцентра на двух машинах. В нашу сторону… Восемь человек вместе с водителями. Что-то слишком много, мне кажется… Может, хоть водители в машинах останутся… А то в толкотне-то неразбериха будет…

Алексей внутренне встряхнулся. Он офицер спецназа и в самых сложных жизненных ситуациях обязан владеть собой. И если во время похорон проводится боевая операция и он участвует в ней, значит, следует себя контролировать и не раскисать…

– А что вторые? – спросил обтекаемо, потому что рядом были посторонние люди.

– Четверо готовятся выехать из райцентра.